Философия Хаоса

Глава 17 Три звезды Мишлен для студенческой столовки

Макс

Пятое свидание — это как олли на бордюр: баланс у тебя вроде есть, вертикаль не пугает, но стоит чуть не так перенести вес — и привет, асфальт. Не смертельно, но эго потом полвечера хромает.
Поэтому с утра я зависаю на подоконнике в коридоре факультета и смотрю в окно, будто где-то там в лужах лежат ответы на мои вопросы. Но нет. Вместо ответов моросящий дождь и какой-то студент с пачкой бумаг, умудрившийся споткнуться об воздух.
Норм, я и не рассчитывал на помощь.
Достаю из заднего кармана мятую бумажку. Разворачиваю. План от меня вчерашнего:

1. Цветы — не как у бабки на рынке.
2. Прогулка по набережной — короткая, эстетичная.
3. Ресторан — столик на двоих, мягкий свет, приличная еда.
4. Милые разговоры — она откровенничает, я слушаю.

Скучно, но Зло меня уже неделю грызёт:
— Чувак, своди её в рестик. Это база.
Я, конечно, не уверен, что романтические базы — это его сфера компетенции, но иногда быть банальным — тоже стратегия. Типа «Правило усреднённого пафоса».
Складываю бумажку, прячу обратно. И вот — она выходит из аудитории.
Моя Аня.
Светлый свитер, высоко собранный хвост, и несколько прядей, бунтующих против идеальности. Как она это делает? Вся такая аккуратная, собранная, но живая. А ещё этот взгляд… укоризненный?
Она останавливается передо мной, чуть приподнимая бровь.
— Прогуливаешь?
Вот тут я, решаю не оправдываться, а произнести заранее заготовленную фразу:
— Пойдём сегодня на пятое свидание. В ресторан.
Говорю спокойно, но внутри всё срывается в свободное падение. Она смотрит на меня и прикусывает губу — её фирменный жест «я думаю».
Я уже давно понял: моя «тургеневская принцесса» не такая уж и тургеневская. Поэтому перестроился на классику Диснея. Там всё просто. Есть два темперамента. Тип первый — классические, воздушные: Золушка, Белль, Рапунцель, Белоснежка. Те, что поют с воробьями и верят в добро. Тип второй — свободные, с характером: Жасмин, Покахонтас, Мерида. Те, что не ждут спасения, а справляются сами. Так вот, Аня — определённо Жасмин. Ей достаточно двух слов, чтобы снести мои пафосные башни, как карточный домик.
И она говорит:
— Макс… не говори ерунды. Мы же бедные студенты.
Стоп.
Это что сейчас было?
Если что, я почти обиделся.
Я, между прочим, честно работаю на пяти подработках и в состоянии сводить свою девушку куда угодно — хоть в ресторан, хоть в планетарий, хоть в музей. У меня есть деньги. Честно.
— Так, некоторые студенты, может быть, и бедные, — произношу я максимально спокойно, но с внутренней трагедией, — а вот я — нет. Я могу сводить свою девушку куда угодно.
Она хмурит брови, наклоняет голову.
— Зачем?
Я моргаю.
— Что… зачем?
— Зачем платить много денег, чтобы есть рядом с кучей незнакомых людей? Поесть можно и в столовке. Главное же — что мы вместе.
А вот это был прямой удар в солнечное — без предупреждения.
Аня искренне думает, что я живу «на грани нищеты». И в целом… да, образ соответствует. Дорогие вещи она у меня видела, но списала это на отсутствие финансовой грамотности.
Короче… я психанул.
— Тогда наше пятое свидание — в университетской столовке.
Она замирает.
Одна секунда.
Вторая.
Третья — и губы медленно поднимаются вверх.
— Ладно, — говорит она и улыбается так, будто я и не устраивал никакой пафосной истерики.

***

Я пришёл раньше на десять минут. И да, я знаю, что для человека, который может спонтанно залезть в окно второго этажа, звучит странно, но в важных моментах я люблю порядок.
Хожу по периметру столовки, как сомнительный санитарный инспектор: взгляд оценивает расстояние между столами, поток людей, уровень шума. Вижу столик в углу, чуть в стороне от общей толкучки — идеальная точка. Уединённо, но не подозрительно.
Цветы?
Попросил Мира купить и подвезти позже. Ане будет неловко таскаться с букетом по универу. Пусть появятся в финале, как красивый штрих.
И вот — она. Ищет меня взглядом. Я поднимаю руку, машу, и она сразу светлеет лицом.
— Привет, — говорит, как будто мы не виделись двадцать минут назад.
— Привет, принцесса.
Слово, от которого она уже не краснеет, а улыбается. Маленькая победа.
Я слегка наклоняюсь, делаю театральный жест ладонью:
— Разрешите проводить вас до… — пауза, — ресторана «Липкий компот»?
Она смеётся.
— Худшее название на свете. Почему опять компот?
Я пожимаю плечами, подхватываю поднос двумя руками, как официант, который слишком рад своему клиенту.
— Ваш поднос, мадмуазель.
Она делает игривый мини-реверанс.
— Благодарю.
Мы идём к витрине и там я объявляю свою авантюру:
— Игра «Меню Судьбы». Закрываешь глаза, ведёшь пальцем по витрине. Я говорю «стоп» — и ты берёшь то, что под пальцем. Без жалоб.
— А если там будет… — Аня бросает взгляд на подозрительную кастрюлю. — …это?
— Тогда включается «правило исключений». Я меняюсь с тобой. Всё честно.
— Ладно. Доверяю.
Это «доверяю» — по мощности, как сто ватт прямо под рёбра.
Она закрывает глаза, протягивает руку. Ресницы дрожат.
— Стоп!
Палец попадает на пюре.
Она выдыхает:
— Повезло. Я ожидала хуже.
Котлету ей тоже «судьба» выдаёт приличную.
А вот мне… Мне судьба подсовывает тефтельки-плавунцы в подозрительной жиже и какую-то сероватую размазню. Прекрасно. То, что доктор Хаоса прописал.
Но я не жалуюсь. Сам же придумал игру. Не буду же я винить принцессу за честность.
Мы возвращаемся к столику. Аня ставит поднос, садится, но перед этим поправляет прядь — движение, от которого у меня каждый раз перехватывает дыхание.
Она замечает маленькие карточки с моими корявыми рисунками и подписями:
«Добро пожаловать в ресторан “Липкий компот”»
«Шеф рекомендует: не бояться»
«5/8 — свидание, где всё честно и скромно»
Она берёт одну, смотрит и улыбается:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Три мишленовские звезды — минимум, что заслуживает наша столовка сегодня.
Она смотрит на меня так, что я почти делаю глупость. В смысле — встаю, наклоняюсь и целую её прямо тут. Причём не аккуратно, а как в фильмах, со всей страстью. Но я сдерживаюсь.
Мы едим, болтаем. В какой-то момент я понимаю: если через двадцать лет мы будем сидеть в каком-нибудь нормальном ресторане и вспоминать именно это свидание — я не удивлюсь. Счастье ведь смешная штука: ему мало нужно, если человек рядом — правильный.
Достаю пластиковую ложечку. Новую — специально купил. На ней маркером написано «5/8».
— Это тебе. Сувенир из ресторана.
Она берёт её и держит так, будто я дал ей не ложку, а что-то хрупкое и дорогое.
— Ты такой… непредсказуемый, — тихо.
Хмыкаю. Не хочу в её глазах казаться ненадёжным.
— Я постараюсь быть предсказуемым хотя бы в одном, — отвечаю. — В заботе.
Она отворачивается, но я успеваю увидеть блеск в глазах.
Мне неловко. Я же… просто дал ложку. И обещание. То обещание, которое стараюсь выполнять с той минуты, как впервые увидел её на набережной.
— Эй, Ань, — тянусь к её руке, не навязываясь, просто показывая «я рядом». Кончиками пальцев касаюсь её ладони.
Она поворачивается ко мне, быстро вытирает щёки, делает вдох — короткий, дрожащий.
— Извини.
— Не извиняйся за эмоции, — говорю мягко. — Это правда. Я хочу быть тем, кто будет о тебе заботиться. Тем, кто рядом, когда тебе понадобится плечо, или рука, или просто уши, которые слушают.
Я делаю вдох, как перед прыжком.
— Я готов отдать сердце девчонке с безумно красивыми серыми глазами… если она захочет его принять.
Пауза. Полсекунды.
— Ты прими, пожалуйста.
И в этот момент её пальцы чуть-чуть сжимают мои. Всего на миг. Но для меня это — целая вселенная.