Философия Хаоса

Глава 19 Ночь, которую помнишь всю жизнь

Макс

Я стою у её подъезда уже минут десять. Может, пятнадцать.
Мой «Принцип запроса» орёт, что я тут без приглашения, потому принцесса хотела доехать сама.
Но я стою.
Потому что… да.
Пытаюсь угадать момент, когда она появится. Под рёбрами странная дрожь. Не тревога, нет. Она более сложная.
И вот — дверь открывается и она выходит.
Красивая до безумия.
Моя будущая жена.
Знаю, как это звучит. Мы только учимся быть рядом, а я внутри уже прожил пятьдесят сценариев общего завтрака.
Она замечает меня, делает несколько шагов и прищуривается.
— Давно тут стоишь? — в голосе лёгкое удивление, но не раздражение. Для меня её спокойствие — как зелёный сигнал светофора.
— Темно уже. Я волновался.
— А как же твой ужин?
Демонстративно смотрю на часы.
— В духовке, — отвечаю. — И у нас ещё тридцать четыре минуты.
Она улыбается.
— Успеем?
— Конечно.

***

Дома пахнет пряностями и чуть-чуть — паникой. Моей.
Аня проходит внутрь, снимает шарф, оглядывается. Я помогаю ей снять пальто. Пальцы касаются её запястья — и в груди что-то мягко, тихо проваливается.
— Пахнет… вкусно, — говорит она.
Я достаю мясо с овощами. Заканчиваю с салатом и быстро раскладываю приборы. Вожусь с тарелками, весь такой хозяин квартиры, хотя внутри — как на экзамене, где выучил всё, кроме первого вопроса.
Мы садимся за стол. Она пробует первое блюдо.
— Вкусно. Ты где так готовить научился?
Вот тут у меня внутри включается знакомый рефлекс: не говорить. Отшутиться, увести разговор. Но она смотрит слишком честно, чтобы снова врать.
— Я ходил на кулинарные курсы, — говорю.
Пауза.
Я — впервые — не ухожу от правды.
— У меня… был непростой период и мне нравилось помогать маме с готовкой. Это давало ощущение… ну… какое-то ощущение. Мама меня туда записала, чтобы я не валялся дома.
Поднимаю глаза и отслеживаю её реакцию. Тень удивления, но не страха.
— Помогло? — спрашивает тихо.
— Нет, — отвечаю так же тихо.
Честность иногда звучит как хруст ветки под ногой — резко, но освобождающе.
— Но я научился готовить.
— Макс, ты… ты сейчас говоришь о депрессии?
Вот так прямо. Не боится этого слова.
— Угу, — отвечаю. — Но это было давно. Я уже впорядке. Правда.
Повисает неловкая тишина. Аня сама сменяет тему. Начинает что-то рассказывать, спрашивать о работе и мы возвращаемся к шуткам и лёгким разговорам, словно и не было этой минуты откровенности.
Дальше — десерт. Да, купленный. Тортики печь я не умею.
Она делает первый взмах ложкой. Я смотрю на неё — и внутри какой-то странный покой. Не эйфория, просто… спокойствие. А я привык жить в режиме «сломается в любой момент».
— Макс? — она слегка качает головой. — Ты будто отключился.
— Я… — собираю мысли. — Просто смотрю.
— На что?
На тебя, конечно.
— На платье. Оно тебе идёт.
— Спасибо. И за ужин спасибо. Безумно вкусно.
Она улыбается, потом встаёт и подходит к окну. Ставит ладони на подоконник и смотрит на огни улицы.
А я смотрю на неё.
Она рассказывает что-то про универ, но я не слышу ни слова.
Вообще.
Меня выключило.
Смотрю на её губы. На то, как они двигаются. На её волосы. И представляю, как запускаю в них пальцы. Как провожу ладонью по спине. Как она прижимается ближе, чуть запрокидывая голову…
Гул под рёбрами становится невыносимым.
Холодная вода.
Срочно.
Я резко поднимаюсь.
— Макс?
Я не отвечаю.
И где-то между первыми двумя шагами понимаю, что вместо того, чтобы пойти и опустить голову под холодную воду, я иду к ней. Хватаю её за талию, запоздало осознав, что слишком грубо, разворачиваю и прижимаю к стене.
Запускаю руку в её волосы и целую. Её пальцы цепляются за мою шею. Отстраняюсь на секунду, пытаясь найти в себе хоть какие-то отголоски своих же правил и обещаний.
— Ань… — выдыхаю, прижимаясь к её лбу. — Это… ты прости. Я… Я…
А она вдруг шепчет:
— Макс… поцелуй меня.
Я закрываю глаза, потому что от этих слов хочется просто рухнуть перед ней на колени. Часть меня ещё пытается сдержаться. Другая — тихо произносит: к черту правила.
Я снова целую её. Обнимаю под бёдра, а она рефлекторно закидывает ноги мне на талию, руки вцепляются в плечи.
Она тёплая. Доверчивая. И я чувствую каждую точку, где мы касаемся друг друга.
Она смеётся, пока я несу её в спальню и опускаю на кровать. Целую медленно и долго. Её пальцы скользят по моей щеке, по шее.
В комнате полумрак, только огни улицы падают на её лицо. Понимаю: я был идиотом, если думал, что смогу соблюдать все свои правила и держать её на расстоянии.
Её дыхание сбивается, но она не отводит взгляд, а смотрит прямо в меня. Куда-то под кожу. И не боится.
Я ощущаю, как её пальцы сползают с моей шеи вниз — к ключицам, к груди, забираются под футболку. По позвоночнику проходит дрожь. Её ногти слегка царапают кожу, и я закрываю глаза на секунду, пытаясь не потерять контроль окончательно.
Она пахнет ванилью, яблоками и чем-то ещё… тем, что с первой встречи сводит меня с ума.
Я целую её туда, где тонкая кожа под ухом. Ложусь рядом, тяну к себе — так, чтобы её грудь прижалась к моей, чтобы она могла спрятать лицо в мою шею, если захочет. Провожу пальцами по её спине — медленно, успокаивающе, будто говорю ей: ты под защитой. Она дрожит, но смотрит прямо, открыто, без тени сомнения.
Внутри всё рвётся. Переворачиваю её на спину, сам оказываясь над ней и целую в висок, в щеку, в уголок губ. Она медленно проводит пальцем до моего горла. Останавливается там, где начинается пульс. Прикасается нежно — но так, что у меня перехватывает дыхание.
Её голос тихий, едва слышный:
— Макс… ты… дрожишь.
Я действительно дрожу. От того, что хочу её настолько сильно, что это уже не желание, а болезнь. Её колено касается моего бедра, и я закрываю глаза, а она… двигается ближе.
Миллиметр.
Ещё.
Шепчет:
— Скажи.
И я понимаю: ей нужно услышать это, чтобы шагнуть дальше.
— Я хочу тебя, — выдыхаю. — До потери головы. До того, что перестаю думать.
Она закрывает глаза, и уголки губ поднимаются.
— Тогда… — она проводит рукой по моей спине, поднимаясь выше, притягивает ближе, — …не думай.
Меня не нужно просить дважды. Ведь я знаю, что не обижу, знаю, что это она. Та самая девчонка, которая одним взглядом своих глаз свела с ума и перевернула всё. Целую её с такой жадностью, что она тихо выдыхает мне в губы, и этот выдох я чувствую всеми нервами.
Её пальцы в моих волосах — не нежный жест, а притягивающий. Она тянет меня ближе, сильнее. Выгибается навстречу, проводит пальцами по губам, будто дразнит…
Я хочу быть осторожным. Правда хочу.
Прижимаю её к себе. Хочу забрать её дрожь, впитать в себя каждый вдох. Она тянется губами к моему уху, дыхание горячее, рваное. И в этот момент я чертовски боюсь. Понимаю: мы переходим границу «просто поцелуев». Она ещё сильнее проберётся под кожу и если потеряю её, то это станет для меня концом света. Действительно станет.
И когда она проводит рукой по моей груди вниз — не туда, где нельзя описывать, но достаточно близко, чтобы у меня помутнело в глазах — я хватаюсь за её запястье, закрываю глаза и выдыхаю:
— Ань… если ты продолжишь, я… больше ничего не смогу контролировать.
Она улыбается. Дерзко. Смело. И…
Счастливо.
У меня перехватывает дыхание.
Дальше мы неизбежно переходим в близость, которую невозможно описать словами.
Я накрываю её своим телом — мягко, но так, что она полностью погружается в тепло моих рук, моего дыхания, моего желания.
Её руки на моей спине.
Её бедра под моими ладонями.
Её дыхание смешивается с моим.
И эта ночь становится одной из тех, которую помнят всю жизнь.