Философия Хаоса

Глава 20 «Скала»

Аня

Я выбегаю из подъезда так быстро, что спотыкаюсь о край ступеньки. Влажный воздух обдаёт лицо — прохладный, сырой, с солёным привкусом ветра. На ходу застёгиваю пальто, но руки дрожат, и пуговица никак не попадает в петлю. Пальцы холодные. Я злюсь на них и на себя. В голове стоит гул — от неожиданности, от шока, от того, как быстро всё перевернулось.
Макс догоняет меня на середине двора.
— Ань! Подожди!
Он в одной футболке, волосы растрёпаны, дыхание рваное. Осень холодно касается его рук — на коже выступают мурашки. Я сразу вижу — его трясёт. Не от прохлады. От того, что происходит внутри.
— Стой, пожалуйста. Дай объяснить.
Я останавливаюсь, но не приближаюсь. Влажный ветер забирается в рукава, пахнет мокрым асфальтом и далёким морем.
— Макс, кто это был? — спрашиваю тихо. — Кто этот мужчина?
Он зажмуривается на секунду — и мне становится страшно смотреть.
— …мой отец.
У меня перехватывает дыхание.
— Тот, который… умер четыре года назад.
Я не спрашиваю — я констатирую. Потому что он сам это говорил. Он смотрел мне в глаза и говорил это.
Макс кивает. Очень медленно. Как будто любое движение может окончательно всё разрушить.
Я чувствую, как что-то тяжёлое оседает внутри грудной клетки, словно осенняя морось вдруг падает не на кожу, а куда-то под рёбра.
— Зачем? — голос дрожит, хотя я стараюсь держаться. — Ну… не ладите вы. Плохие отношения. Такое бывает. Это жизнь, Макс. Но сказать, что человек мёртв… Разве это нормально?
Я говорю мягко. Не ткнуть, не обвинить. Просто… понять.
Макс сглатывает.
Касается пальцами виска — быстрый, нервный жест.
— Я… — он делает короткий вдох. — Я… не хотел, чтобы ты знала. Не так. Не сейчас. Я…
Он сбивается. Я замечаю — у него красные глаза.
— Я не хочу, чтобы… — он снова обрывается и закрывает лицо рукой на пару секунд. — Чтобы ты…
Он не договаривает.
— Я просто хочу понять, почему ты соврал, что он умер, — говорю я.
Он отводит взгляд — на мокрый асфальт, на листья, прилипшие к незашнурованному кроссовку.
— Потому что… — он сжимает челюсть так, что на скулах проступают тени. — Потому что так проще. Потому что он… Потому что… я так решил. Так легче.
Я киваю, но внутри всё равно не укладывается.
— Макс… — пытаюсь, но голос садится. — Ты мог просто сказать правду. Даже если ты с ним не ладишь… Это никак не влияет на нас.
Не обвиняю. Просто… не понимаю.
И вот в этот момент что-то в нём трескается.
Слеза.
Одна.
Медленная.
Она скатывается по его щеке, и он даже не вытирает её. Стоит, дрожит, смотрит на меня не то с отчаянием, не то с просьбой. А я не знаю, что делать. На секунду у меня подкашиваются колени. Я хочу подойти. Я чувствую, как внутри всё рвётся — видеть его таким невыносимо.
Но я не понимаю.
Правда не понимаю.
Он резко втягивает воздух:
— А знаешь что?
Голос у него хриплый, сорванный.
— И мама моя жива. Живёт в Нью-Йорке. У неё всё прекрасно. Карьера модели, классная жизнь. В которой никогда не было… места для меня.
Я стою молча.
Потому что любое слово сейчас будет неправильным.
— Я не хотел, чтобы ты это узнала. И так уж точно не хотел.
Он вытирает лицо тыльной стороной ладони, будто злится, что не смог удержать эмоцию.
— Я… не хочу, чтобы ты думала… что я… — он не заканчивает фразу, просто делает полшага назад, резко разворачивается и уходит.
— Макс…
Он не останавливается.
Не оглядывается.
А я стою. И в какой-то момент понимаю, что у меня текут слёзы.
Я разворачиваюсь и иду в противоположную сторону.
Не потому что хочу уйти.
А потому что нам надо хотя бы пару часов, чтобы успокоиться.

***
Макс

Я стою посреди квартиры и чувствую себя так, будто по мне только что проехал грузовик. И задним ходом тоже.
Голова шумит. Воздуха мало. В груди — пустота.
Не знаю, сколько времени проходит.
Минуты?
Секунды?
Часы?
Пытаюсь вдохнуть глубоко, но вместо этого делаю какой-то короткий, жалкий всхлип. Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Теперь Аня уйдёт от меня.
Всё логично.
Я врал ей, следил, залез к ней в дом… Она не сможет мне доверять. Я должен был признаться раньше. Не тянуть с нашим восьмым.
Что она сейчас чувствует? Особенно после вчерашней ночи. Не могу представить, но больно так, словно с меня содрали кожу.
Упираюсь ладонями в стол, пытаюсь собрать что-то в голове. Любую мысль. Но там пусто.
Не хаос — именно пусто.
В дверь звонят.
Я вздрагиваю. Глупо надеяться, что это она.
Звонят ещё раз.
И ещё.
Открываю, не спрашивая кто. На пороге — Скай, Мир и Зло. Скай заходит первым, Мир заглядывает мне в лицо. Зло закрывает дверь.
— Ну здорова, Хаос, — говорит Зло, — Не сильно умер?
Я пытаюсь выдавить что-то вроде «норм», но не выходит. Они переглядываются. Мир кивает Скаю, и тот идёт делать кофе.
— Мы всё знаем, — Мир говорит спокойно. — Принцесса твоя написала Злому.
У меня внутри всё резко падает.
— Аня?.. — хриплю.
Мир качает головой:
— Она просто… переживает.
— Я… — голос срывается. — Я не хотел.
Опускаюсь на стул и закрываю лицо ладонями. Дышу неглубоко, поверхностно. И вдруг звонит телефон Ская.
— Да? — отвечает. — Ага… понял. Пасиб, Саныч.
Он кладёт трубку и смотрит на меня.
— Саныч. Говорит девчонка, которую ты приводил, пришла полазить. Он её с детской группой отправил заниматься. На лёгкие трассы.
Я резко вскакиваю.
— Мне нужно к ней.
Зло встаёт, преграждая путь, и поднимает руки — ладони наружу.
— Стоп.
— Отойди.
— Нет.
У меня внутри поднимается волна — не злость, а отчаяние.
— Я должен ей всё рассказать, объяснить, — говорю я. — Я не хочу, чтобы она думала, что я… что я…
Мир подходит ближе.
— Макс.
Его голос тихий, ровный, успокаивающий.
— Ты не сможешь.
— Смогу, — выдыхаю я. — Если… если постараюсь.
Скай хмыкает:
— Если бы смог — сказал бы сразу.
В точку.
Больно.
Но это правда.
— Ты не расскажешь ей историю, — продолжает Мир. — Ты утонешь в ней. И опять соврёшь.
Я отвожу взгляд.
Он прав.
Зло кладёт руку мне на плечо.
— Давай мы расскажем. Ты же сам утверждаешь, что она та самая.
Пауза.
— Без жалости. Нормально объясним.
Комната плывёт.
— Это должен быть я, — шепчу.
Мир смотрит прямо в глаза:
— Ты не обязан, Макс.
Я закрываю глаза.
— …хорошо.
Голос тихий.
— Хорошо. Идите.
Скай уже надевает куртку.
Мир подходит ко мне ближе.
— Мы скажем ей правду, Хаос. Настоящую. А не ту, которая у тебя в голове.
Я киваю.
Дверь захлопывается.
Опускаюсь на пол, прислоняюсь спиной к стене и позволяю себе распасться на куски.