Финистовия: Западный шторм

Глава 1. Разговор, которого не было

В холодную майскую ночь, когда во всем Тайнограде гасили свет, на окраине страны, в Невидимом лесу, под покровом непроглядной тьмы ехал экипаж. К его крыше крепилась длинная палка, и с нее, прямо над головой возницы, раскачиваясь из стороны в сторону, светил фонарь. То и дело пропадая за деревьями, он освещал узкую, поросшую травой дорогу к месту, известному немногим посвященным. Там уже ждали важного гостя из Тайнограда, и заранее зажгли факелы у входа, чтобы он не проехал мимо. В экипаже сидел единственный пассажир, которому пришлось, невзирая на холод и начинающийся дождь, выбраться из теплой квартиры в промозглую ночь и отправиться на исполнение своего долга.

Путника звали Корвус Гортад. Он был одет в черное и в руке нервно сжимал набалдашник трости. В ту ночь в своем черном сюртуке он и сам сливался с ночью. Всю дорогу Корвус оставался хмурым и не шевелился, погруженный в мысли о том, как скоро сможет вернуться домой, лечь в теплую постель и, наконец, насладиться долгожданным отпуском. Корвус был сотрудником Эридана, который успешно служил в подразделении, занимающемся делами особой межгосударственной важности. В ночь, когда его экипаж был вынужден трястись по ухабистой дороге, ему поручили, забыв об отдыхе, в срочном порядке отправиться в тайный филиал для работы над важным делом, которое касалось безопасности Финистовии и всего Межземелья.

Извозчик подгонял лошадей, и экипаж качался из стороны в сторону, подскакивал на горках и дрожал. Пассажир с недовольным прищуром, смотрел на стекло, которое опасно трещало и, казалось, вот-вот вылетит из рамы. Через него ничего нельзя было разобрать, поскольку дождь за время их поездки до леса разошелся в полную силу.

Время от времени эриданец сверялся с рабочей картой, на которой были обозначены все тайные места мира, чтобы не сойти с единственной верной и безопасной дороги. Дорога эта постоянно петляла, огибая все места в лесу с наложенными на них еще с незапамятных времен опасными чарами. Потому весь путь через небольшой в общем-то лес занял гораздо больше времени, чем предполагалось, и Корвус начинал беспокоиться о своем опоздании.

Неожиданно экипаж остановился, и пассажир, чудом удержавшись на своем месте, ругнулся на нерадивого извозчика. Через минуту, поняв, что экипаж надежно встал на месте и не собирается трогаться, он открыл дверцу и высунул голову под дождь. Он крикнул извозчику:

– Почему остановились?

Ответа не последовало – его голос растворился в шуме дождя.

Пассажир выпрыгнул из экипажа, и его ноги в новых отполированных ботинках с громким чавканьем утонули в грязи. Он прошел к вознице, от дождя втягивая шею в воротник сюртука.

– Почему не едем?

Извозчик продолжал держать поводья в руках, но в зубах уже зажал дымящуюся сигару. Ему, невольному работнику, было все равно, торопился его пассажир или нет. Сгорбившись, он готов был сидеть на месте сколь угодно долго, не обращая внимания на дождь, лишь бы ему платили за это время деньги. Мужчина кивнул вперед и, не разжимая зубов, ответил, от чего сигара в зубах качнулась:

– Видите, дерево повалило? Я дальше не проеду. Хотите, выходите здесь.

Корвус посмотрел вперед. Там, за пеленой дождя, просматривалось огромное поваленное дерево, аккуратно застрявшее между двумя деревьями по обочине дороги.

– Шам на ваши головы, – выругался молодой человек. – Когда его теперь уберут? – спросил он, обращая на мужчину все такой же угрюмый взгляд.

–Да кто ж его станет убирать? Об этой дороге никто и знать-то не знает. Некому докладывать...

– Я пойду пешком, – коротко произнес пассажир, перебивая мужчину. – Отдашь фонарь?

Возница посмотрел на него с сомнением, вдыхая дым от сигары. Затем молча поднялся с места, снял фонарь с палки и протянул его юноше.

– Держи. Тебе нужнее – я-то при лошадях. Опасно тут ночью ходить, да еще одному.

– Не опасно идти, когда знаешь, куда.

Мужчина в ответ усмехнулся и посмотрел на него снисходительно, - как на сумасшедшего. Корвус же бросил извозчику несколько монет и, хлюпая по грязи, вернулся к экипажу. Он взял с сиденья трость, черный цилиндр и маленький кожаный саквояж и, захлопнув дверцу, постучал по ней тростью, давая сигнал извозчику. Тот лениво отбросил сигару на землю и дернул поводья. Лошади покорно тронулись с места, и скоро экипаж уехал, оставив юношу один на один с темнотой.

Как только повозка уехала по уже знакомой дороге, а юноша остался во тьме, освещаемый тусклым светом фонаря, по его спине прошел холодок. На него смотрела непроглядная ночь. Он еще раз глянул вслед удаляющемуся лошадиному топоту и двинулся вперед, обходя раскорячившийся ствол через мокрые кусты.

Дождь скоро закончился, но с полей цилиндра на глаза и нос стекали остатки воды, и путнику приходилось смахивать их рукавом сюртука. Сотрудник Эридана уверенно шел по дороге, вытянув руку с фонарем вперед, а во второй держал саквояж и трость. Под ногами слышались шлепки по земле, перемешанной с глиной, и со всех сторон доносились трели сверчков. В этом году май выдался холодным, на всю северную половину Финистовии обрушились неожиданные заморозки. В промокшей одежде юношу пробирал холод, но в тот момент его разум был занят только размышлениями о том, что ждет его на месте. Командир не успел ввести его в курс дела, только сказал, что отпуск придется на время отложить. Дело было важным, он это понимал – иначе бы его не отправили на задание так срочно, но он и не сопротивлялся, поскольку знал, на что шел, когда поступал на работу в самое важное учреждение Межземелья. Его только расстраивало, что не смог ни дня побыть дома – в спокойствии и уюте, по которым он так долго скучал.

Через некоторое время, уставший и замерзший, он увидел свет вдали и ускорил шаг. Скоро перед ним появилось необычное сооружение – здание, выстроенное прямо внутри холма. Вход в него закрывала стеклянная стрельчатая дверь. Других окон или дверей в здании сотрудник Эридана не заметил. Корвус остановился у двери и постучал в нее тростью. Второй рукой он поднял фонарь над головой и прочитал надпись на небольшой медной табличке: «Финистовийский филиал Эридана», а ниже еще подпись маленькими буквами: «Истина не сразу различима».