Фиолетовая скрипка из Жакаранды

Размер шрифта: - +

ЧАСТЬ I. АВАЛОН. ГЛАВА I, подарок с двойным дном

 

Лель изо всех сил делала вид, что ей все равно.

Непринужденная улыбка не сходила с ее лица. Она мысленно возвела вокруг себя прозрачную стену и теперь наблюдала за происходящим как бы сквозь толстое стекло. Еще недавно она не знала, как быстро прирастает маска бесстрастия. Слишком быстро – для того, кого с детства любили и принимали таким, какой он есть.

Прошло два месяца, как она вступила в ряды будущих фей Благословенного двора в этом чудном местечке. И все благодаря бабушке. Старейшее заведение Федерации. Закрытая охраняемая территория. Пять цветных оранжерей, сад-лабиринт для практики по запутыванию хвостов, бассейн с молодильной водой, драколентарий и многоуровневая парковка для зоотранспорта. Не говоря уже о библиотеке с драгоценным многовековым наследием и аудиториях, обустроенных по последнему слову науки. Мечта начинающего мага. Чародейская Сорбонна. И все это великолепие, роскошь и блеск – к услугам ее милости, мефрау Вайолетвиолин – пятнадцатилетней ворожеи, юной представительницы молодого, но крепко стоящего на ногах клана Небесных Ткачей. Звезды гимназии, лучшей дебютантки фестиваля Свежие побеги. Не жизнь, а дефиле по красной ковровой дорожке.

Прошлым летом Лель поступила в институт Модернмагики, что в бухте Наваждений на юге и целый год наслаждалась компанией творческих вольнодумцев и взбалмошных экспериментаторов – именно таким контингентом славилось молодое (всего-то триста лет успешной практики) заведение. Недовольство родителей по поводу своего выбора Лель не принимала всерьез. Она и не догадывалась, какими извилистыми тропами могут идти близкие, если речь идет о престиже семьи.

Срочный свиток и билет прибыли пневматической облачной системой, когда Лель собиралась на весенний бал. Она примеряла воздушное небесно-голубое платье, когда в распахнутое окно с порывом ветра влетел запечатанный сургучом сверток. Вместо веселья пришлось весь вечер паковать вещи: выезжать требовалось без промедления.

«Бабушка отправляется в Верхние Сады. При оглашении завещания необходимо присутствие всех родственников. Поторопись».

Это могло означать одно: ее бабушка, Матильда Уивер, одна из самых влиятельных дам полуострова Китового Уса собирается отбыть на покой.

Матильду старались удержать в земной юдоли до последнего. С переходом никто не спешил. Любой взрослый чародей в здравом уме и трезвой памяти способен на этот нехитрый трюк, но лишь тогда, когда тверд в своих намерениях. Разумеется, он имеет возможность завершить все дела и передать свой фарн наследникам. Отписать кому-то одному или разделить на части – привилегия покидающего нижний мир, и выбор его не может быть оспорен. Завещание хранится в строжайшей тайне, и каждый родственник рассчитывает на свой кусок пирога. Но и малая толика от фарна опытного мага – большая удача. Встречается фарн и в Людомирье, где его бесхитростно именуют даром, а его носителя – дарованием. Или попросту гением.

 

– Лель, это мое решение, – хрипловатый голос бабушки отдавался эхом под сводами спальни, где собрались приглашенные на торжественные проводы родственники. Матильда сидела в постели, откинувшись на шелковые подушки. В голосе ее слышался звон февральского мороза, но глаза сверкали озорными искорками. Старая колдунья, облаченная в черное с золотыми драконами кимоно, пребывала в отличном расположении духа. Сервистины расстарались на славу: голову старушки венчала прическа а-ля Флор, ногти блестели фривольным маникюром с земляничками. «Умирающая» периодически припадала к бокалу с игристым медом и явно наслаждалась последними минутами перед тем, как прекратить земное существование. За сумеречной границей ее уже ждал дедушка, и Лель знала, что встреча с ним волнует ее куда больше, чем судьба остающихся здесь, внизу. Лицо Матильды заливал румянец, в уголках рта таилась улыбка, которую она скрывала изо всех сил, но голос звучал строго:

– Дорогая, ты знаешь законы рода, благодаря которым мы не исчезли за века, не рассеялись по свету. Не всегда решения, принятые старшими, кажутся справедливыми. Но правь мы устои под каждого недовольного, не продержимся и двух столетий, – старушка перевела дух. – Ты поймешь… потом. Ты у меня умница. – Бабушка подмигнула Лель, потянулась и крепко прижала ее к груди.

– Ты согласна?  

Родственники у одра подались вперед в ожидании ответа. В тишине, нарушаемой разве что шуршанием юбок да тактичным покашливанием, Лель пыталась собраться с мыслями. Согласие ее означало провал надежд всех собравшихся. Отказ же сулил раздел наследства на равные доли. Родные Лель могли показаться бездушными корыстолюбцами, но никакого трагизма в ситуации не было. Все знали, что пожилая чародейка отправляется на покой, о котором давно мечтала. Добровольный уход в Верхние Сады считался наградой за счастливую долгую жизнь. Вот почему никто не горевал о Матильде. Никто, кроме внучки.

Лель в оцепенении глядела в родное лицо, не желая верить. Она угадала: бабушка мечтала отдать фарн ей и никому другому. Она набрала в грудь воздуха и выдохнула:

– Согласна!

Тут же стало шумно и весело: ее хлопали по плечу, ласково трепали по макушке. Немедленно сорочий этот гомон прервал властный окрик бабушки:

– Тихо все! – и голос ее дрогнул, угасая. – Я готова подписать свитки.



Эн Поли

Отредактировано: 27.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться