Фиолетовый в крапинку

Глава 4. Ход королевой

Летя обратно в холл на крыльях гнева, Вилена будто бы даже не заметила злосчастную лестницу. Больше всего ей хотелось на кого-нибудь излить своё негодование, но именно этого делать было и нельзя. А потому, преодолев последнюю ступеньку, Вилена поправила очки, одёрнула пиджак, принимая вид достойный и благостный.

Арчимонд, как преданный часовой, встретил её у подножия.

— Как всё прошло, миледи?

Всё ещё с трудом подавив импульсивное желание в красках рассказать «как», Вилена натянула на лицо неискреннюю улыбку:

— Просто великолепно. Мы с этим… как уж его... Валдорексиархонтом едва встретились взглядами, так поняли: это судьба. Мы были созданы друг для друга! Я приняла его любезное предложение остаться здесь в качестве невесты и будущей хозяйки.

Арчимонд недоверчиво прищурился, но её уверенность подействовала, и лицо дворецкого озарилось улыбкой. Лёгкой, вежливой, но Вилена с профессиональной наблюдательностью отметила, что за этой сдержанностью скрывается неподдельное счастье. Кажется, пожилой дворецкий относился к дракону как к собственному непутёвому сыну, который наконец-то взялся за ум.

— Это замечательные новости, миледи! — искренне, от души отозвался Арчимонд, — хоть господин и избегает шумных сборищ, ему очень не хватает общения.

— Общения со своими золотыми горами, ага, — себе под нос пробормотала Вилена, чтобы дворецкий не услышал.

Она попросила принести чай, и Арчимонд охотно исполнил это пожелание, притащив вчерашний псевдо-китайский чайник. Глотнув терпкого напитка с привкусом каких-то лесных ягод и трав, Вилена жестом указала дворецкому присесть рядом и начала допрос:

— Скажите, Арчимонд, а большие владения у Повелителей Болот?

— О, провинция Лаарексиус велика, миледи, и знаменита на многие земли! — с необычным для него воодушевлением отозвался тот. Так обычно пенсионеры хвастаются своими десятью сотками с прополотым картофелем!— У нас есть два крупных города: Литфарен и Болгостен. Литфарен известен своими алхимическими гильдиями, куда приезжают учиться даже из соседних земель. А Болгостен славится зодчими. Оттуда родом мастера, которые строили мосты через непроходимые топи, возводили дворцы для королей и храмы, устремлённые прямо в небеса.

— Значит, тут не одни только болота? — Вилена, пожалуй, почувствовала некое облегчение, узнав, что доступные для противостояния дракону ресурсы не ограничиваются бесконечным «хлюп-хлюп» под ногами.

— Разумеется, миледи, — с гордостью продолжил дворецкий. — Наша земля уникальна. Здесь регулярно находят новые залежи минералов, используемых в производстве волшебных порошков, так же в Лаарексиусе произрастают очень редкие травы, высоко ценимые знахарями всех мастей. Это всё делает провинцию богатой и уважаемой.

На словах о богатстве Вилена насмешливо хмыкнула и указала на трещину в стене неподалёку:

— Тогда почему ваш замок в таком состоянии? Если тут столько строителей, почему всё разваливается на глазах?

Арчимонд осёкся и печально вздохнул:

— Замок, миледи, был совсем другим при отце господина, Гилдриане Валдорексиархе. Мудрый и деятельный властитель, он управлял своими землями твёрдой рукой. При нём замок был центром жизни. Здесь работали лучшие мастера, проводились балы и собрания. После его внезапной кончины... — он сглотнул, борясь с подступившей горечью, — молодой господин принял бразды правления… но вскоре решил, что слуги слишком шумят, с аристократами же нужно разбираться, вчитываться в их бесконечные жалобы, улаживать склоки. А он, как вам уже наверняка стало ясно, предпочитает тишину и покой...

Вилена презрительно искривила губы, с которых почти сорвалось что-то вроде: «... ага, чтобы лениво лежать на куче золота и считать крапинки на собственной чешуе...» — но она вовремя прикусила язык. Совсем не таких слов ждут от счастливой невесты.

Арчимонд, не ведая о её внутренней борьбе, тем временем продолжил:

— Шли годы, господин перестал устраивать приёмы, постепенно распустил всех слуг. Остался только я.... К сожалению, здоровье уже не то, чтобы управляться со всем этим хозяйством в одиночку.

Он развёл руками, будто показывая масштаб проблемы. Вилена кивнула. В её деятельной голове как раз созрел дерзкий план.

— Значит так. Арчимонд, сейчас вы собираетесь и едете в Болгостен. Привезите строителей. И пусть они будут мастерами, а не какими-нибудь халтурщиками, которых хлебом не корми, только дай всё испортить. Будем делать ремонт!

Дворецкий моргнул, переваривая услышанное.

— Миледи, простите, но наш господин... он не слишком… ну, любит перемены.

— Господин здесь я! — с жаром перебила Вилена, ткнув себя в грудь пальцем. — Вы же не думаете, что, решив обзавестись семьёй, уважающий себя дракон позволит жене жить в столь запущенной берлоге?

Арчимонд вытер пот со лба, пробормотал: «что ж, как прикажете, миледи», — и отправился в конюшню запрягать старую клячу, которая уж точно не мечтала ни о каких переменах в жизни. Когда повозка, натужно скрипя, покатилась по разбитой дороге, Вилена осталась с замком наедине.

Не теряя времени, она взяла на себя роль прораба — нужно было обойти каждый уголок, проверить состояние помещений, чтобы рабочие даже не вздумали что-то пропустить или, наоборот, сделать лишнего. Первым делом она обследовала холл. Вчера при беглом взгляде он выглядел довольно прилично, но при тщательном осмотре оказалось, что второй камин на грани обрушения, а в некоторые зазоры между досками паркета можно просунуть палец. По центральной лестнице Вилена поднялась на второй этаж. За висящей на одной петле дверью нашлась библиотека. Солидные тома в дорогих обложках, надо полагать, оказавшиеся недостойными подпирать чешуйчатый зад в сокровищнице, были покрыты слоем пыли толщиной в драконий хвост. В углу валялся расколотый глобус, изображавший чужие и непривычные очертания материков.

На этом же уровне был и бальный зал — просторный, под стать Эрмитажу. Некогда великолепный, сейчас он был лишь памятником былому величию. Потолки затянуты паутиной, как гигантской рыболовной сетью, огромные гобелены на стенах с сюжетами из истории драконьей династии потеряли цвет и часть вышивки. В покосившейся люстре, которая висела на одной цепи вместо положенных двух, уныло торчали огарки свечей.