Физик: Артефакт

Глава 13

Мали.

Такое имя произнесла старуха из Старых Дубков.

Нашёл её Павел.

Проходя в компании кровавой многоножки мимо очередного деревенского двора, Иваныч услышал сдавленное мычание и приглушённые голоса. Говорили двое.

– О-о-ох! Хороша, дьяволица! – произнёс обладатель первого голоса, что отличался лёгкой хрипотцой.

– Всё? – громко сопя задал вопрос второй, басовитый голос.

– Ага! – на выдохе произнёс первый, – Давай, брат Руди, покажи ей мужика!

– Сейчас. Сейчас, – быстро затараторил второй, – Кажись она это. Отходит уже.

– Да тёпленькая ещё, – усмехнулся первый, – В самый раз! Видишь как заливается? Нравится блуднице-то это дело! Ох и грешница! Давай, брат Руди, отпусти ей все прегрешения, пока ещё её душа в пекло не отправилась! Давай уже! Угости её стержнем мясным. Видишь же как любо ей это!

– Сейчас, брат Дони! Сейчас! – торопливо ответил брат Руди.

Павел выдохнул, собираясь с мыслями, бросил взгляд на стоящего рядом демона, что одобряюще щёлкнул жвалами ему в ответ, и покрепче стиснув рукоять всё той же булавы, сделал несколько стремительных широких шагов, проскальзывая через приоткрытую воротину внутрь. Многоножка скользнула вслед за ним.

Павел примерно представлял себе ту картину, что ждала его в том забытом Создателем дворе. Но смиренные служители Его, всё же смогли удивить бывшего физика.

Сухощавый монах расслабленно полулежал прямо на земле, и неспешно попыхивая трубкой, увлеченно наблюдал за товарищем. Товарищ же, дородный, здоровенный детина, приподняв полы серой рясы старательно пристраивался к двери какой-то постройки, сверкая в ночи белоснежным задом.

– О-о-ох! – сладостно протянул детина.

Из-за могучей спины раздался сиплый хрип. Павел сделал пару быстрых скользящих шагов чуть приблизившись к здоровяку, и освещённая неверным лунным светом картина открылась ему во всей красе.

Два ножа, пройдя сквозь миниатюрные девичьи ладони, вонзили свои лезвия в покосившуюся дверь сарая, растянув обнажённую хрупкую девушку подобно бабочке на доске натуралиста. С безвольно повисшей головы девушки, что моталась из стороны в сторону в такт старательных движений брата Руди, капала тягучая кровь. Из лёгких жертвы вырвался очередной хрип, и девушка попыталась поднять голову. Половину ее лица украшал громадный кровоподтёк, челюсть была сломана и смещена в сторону, но…

– Лена?! – узнавание таких знакомых черт лица пронзило Павла электрическим током, замутняя сознание и затягивая зрение багровой дымкой. Клокочущая ненависть вырвалась наружу из горла начинающего мага вместе со звериным рыком.

Ещё несколько стремительных шагов и навершие булавы обрушивается на широкую спину, пронзая и разбивая на осколки острыми шипами позвончник. Отпустив застрявшее в теле здоровяка оружие и не обращая уже внимания на падающую груду обездвиженного мяса, Иваныч резко развернулся и нанес удар ногой в лицо сидящему на земле доходяге, вбивая длинную трубку вместе с крошевом выбитых зубов ему поглубже в глотку.

– О-о-оу! – уважительно пропищала не успевшая вмешаться многоножка.

– Твари! – не своим голосом прошипел Павел, – Вы все подохните, ублюдки! Сдохните в муках! Все до единого!

Подойдя к начавшему синеть тощему, Иваныч схватил его за горло и приподнял над землёй. Он и сам не заметил как ладонь запекло, а каменный ошейник начал разогреваться. Энергия Павла стремительно потекла в мясной задыхающийся сосуд. Запахло жжёным мясом, и брат Дони задёргался в конвульсии. Из тощего живота показался белый огонёк, что начал стремительно поедать рясу из грубой серой ткани охватывая все большую и большую площадь. Глаза лопнули, брызнув в лицо Иваныча обжигающим соком, и из пустых глазниц, неспешно кружась, начал вылетать пепел, подзватываемый ветром, и уносящийся вдаль . Спустя несколько секунд затихшее, сгорающее изнутри тело брата Дони рухнуло на землю.

– О-о-о! – протянул демон, находящийся на грани экстаза, – А можно второго мне?

– Хрен тебе по всей твоей хитиновой роже! – проскрежетал Иваныч, поворачиваясь к стонушему здоровяку.

Рывком выдернув из широкой спины брата Руди булаву, Павел ногой перевернул на спину его безвольное тело, и с хеканьем вогнал шипы на навершии оружия здоровяку в промежность.

Новый сосуд он принялся наполнять светом прямо через булаву. Первой задымили намотанные на шипы бубенцы брата Руди. Следом начала тлеть деревянная рукоять оружия. Изо рта содрогающегося тела повалил дым.

– У-у-у, – многоножка мелко затряслась, раскачиваясь из стороны в сторону и часто щёлкая жвалами.

Боль от жгущего ладони дерева и раскалившегося ошейника слегка отрезвила бывшего педагога, и он отпустив обугленное оружие подскочил к распятой девушке, с жадностью всматриваясь в её лицо.

– Это не ты, – то ли с сожалением, то ли с облегчением прошептал Павел, рассмотрев лицо вблизи, – Но до чего похожа! Подожди родненькая. Потерпи немножко. Ещё чуть-чуть.

Бегло осмотрев девушку, Иваныч обнаружил рукоять ещё одного ножа, что торчала под её правой грудью.

– А! Дерьмо! – прошипел Павел, пытаясь выдернуть из двери клинки, что пробили ее ладони, – Я всех вас уроды через того козлоногого в могилу отправлю! Чтоб он вас каждый день любил!

Чтобы вырвать ножи, их пришлось раскачивать, бередя и без того серьёзные раны на её маленьких руках. Но Павел справился. И спустя пару минут подхватив лёгкое тельце на руки и не дав тем самым ему упасть на землю, он занёс бедняжку в ближайший дом и бережно положил на первую попавшуюся на глаза лавку.

Ворвавшийся следом паладин лишь бегло оценил обстановку, и мягко оттеснил ученика от девушки. Иваныч начал было сопротивляться, но подошедший сзади Вел обхватил его за плечи и настойчиво увлёк за собой обратно во двор.

– Не мешай, – тихо произнёс демонолог, – Если сейчас здесь кто и может ей помочь, то это только наш голубоглазый друг.

– Есть закурить? – после продолжительного молчания спросил Павел.