Фламиус. Игры с отражением

Глава 2

Старая кожаная сумка Лиама легла на плечо привычно — так, словно я носила её всю жизнь. Потёртая, с надорванным ремнём и выцветшим гербом на клапане. Когда-то он был ярким — серебряный грифон на лазури, — но годы стёрли краску, оставив лишь угадываемые линии.

Я накинула плащ с глубоким капюшоном, затянула шнуровку на груди и ещё раз огляделась. Комната выглядела пустой. Не просто безлюдной — вычищенной от моего присутствия. Как будто меня здесь никогда и не было.

— Ну что ж, Лиам, — шепчу я отражению в мутном зеркале. — Пора.

Дверь я приоткрыла ровно настолько, чтобы убедиться — коридор пуст. Слуги сейчас суетились в восточном крыле, готовя приём для Вен-Ригонтов. Я почти слышала отголоски этого шума: звон посуды, нервный шёпот, торопливые шаги. Лучшего времени не найти.

Коридоры поместья я знала наизусть. Тайные ходы, служебные лестницы, узкие проходы за гобеленами — всё то, что мы с Лиамом исследовали в детстве, играя в шпионов и беглецов. Тогда это было игрой. Сейчас — единственным шансом.

Я спустилась по чёрной лестнице для прислуги и вынырнула во внутренний двор, пахнущий сеном и лошадьми. Сумерки уже сгущались, небо наливалось тёмно-синим, и фонари только начинали зажигать.

— Эй! — раздался голос.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

У конюшен стояли двое стражников. Один опирался на копьё, второй лениво жевал что-то, завернув в бумагу. И смотрели они прямо на меня.

Я остановилась, слегка сутулив плечи, как это делал Лиам, и опустила голову.

— Ты кто такой? — спросил тот, что с копьём.

Я мысленно поблагодарила судьбу за сломанный нос и хрипловатый голос.

— Посыльный, — коротко ответила я. — От господина Мардо. Несу бумаги к старшему егерю за западной заставой.

— В такое время? — второй прищурился.

Я пожала плечами.

— Мне за срочность платят, не за вопросы.

Они переглянулись. Несколько бесконечно долгих секунд. Я чувствовала, как кровь пульсирует в висках, а платок под плащом уже пропитался свежей влагой.

— Подойди ближе, — сказал первый. — Лицо покажи.

Я сделала шаг вперёд, медленно, неохотно, словно мне было лень подчиняться. Приподняла капюшон ровно настолько, чтобы свет фонаря скользнул по моему лицу.

Опухший, покрасневший нос. Синяк, уже проступающий под глазом. Грубые тени делали черты резче, жестче.

— Драконы… — пробормотал второй. — Тебя что, лошадь лягнула?

Я хмыкнула.

— Почти. Хозяин.

Они рассмеялись. Напряжение ослабло, как ослабляет петлю палач, давая ложную надежду.

— Проваливай, — махнул копьеносец. — И не шляйся тут без дела.

Я не стала благодарить. Просто натянула капюшон обратно и пошла дальше, не ускоряя шаг, пока не свернула за угол и не оказалась вне их поля зрения.

Только тогда позволила себе выдохнуть.

Дальше путь лежал через старые сады. Когда-то это было сердце поместья. Сад цвёл — не сам по себе, а благодаря матери. Она всегда занималась им сама, не доверяя ни одному садовнику. Говорила, что растения чувствуют чужие руки. Тогда сад был живым.

Теперь же он стал заброшенным, заросшим, давно не знавшим заботы. Кусты одичали, дорожки расползлись, статуи треснули и покрылись мхом. Но именно таким он и был идеальным укрытием — тени, узкие тропы, густые заросли. Сад умер вместе с ней, и, возможно, ждал только меня, чтобы проводить.

Я миновала южную ограду, там, где камень осел и образовал удобный пролом. Мы с Лиамом называли его «драконьей пастью». Через неё мы сбегали купаться к реке. Через неё же я теперь уходила навсегда.

По ту сторону начиналась дорога — узкая, пыльная, ведущая прочь от Гильроуда. Прочь от имени, от помолвки, от отца.

Я остановилась на мгновение, оглянулась.

Поместье темнело вдалеке, освещённое огнями и ложным благополучием. Там оставалась Лалиэн. Дочь. Невеста. Жертва.

Я подтянула сумку на плече и сделала шаг вперёд.