Фламиус. Игры с отражением

Глава 3

Иногда прошлое возвращается не образами, а ощущением. Холодом в пальцах, покалыванием под кожей, тихим гулом где-то глубоко внутри — там, где должен был быть пустой, запечатанный навсегда поток.

10 лет назад.

— Тише, — прошептала я. — Если отец услышит…

Мы с братом снова были в подземном зале старой башни — месте, куда отец никогда не заходил. Единственным светом служила магическая сфера в его ладонях. Слишком яркая. Он всегда делал их такими, будто специально бросал вызов темноте.

— Он спит, — ответил брат, но голос его дрогнул. — И если узнает — нас обоих казнят.

Он не преувеличивал.

В Империи магия принадлежала мужчинам. Женщинам она была запрещена не просто законом — самой верой. Считалось, что мы не способны удержать поток, что магия разрушает нас изнутри. Поэтому каждую девочку в детстве лишали дара.

Я помню тот день. Белые одежды жрецов. Ледяные пальцы на висках. Боль — резкую, ослепляющую. После неё внутри должна была остаться пустота.

Но она не появилась.

Магия осталась во мне. Испуганная, сжатая, едва живая. Я чувствовала её с детства — как тепло под рёбрами, как шепот перед сном. Я научилась прятать её раньше, чем понимать, что это такое. Ни искры. Ни всплеска.

… Пока брат не посмотрел на меня иначе.

— Я чувствую твой поток, — сказал он тогда тихо, почти благоговейно. — … я помогу тебе его сохранить.

Тогда я испугалась больше, чем в день ритуала.

С того вечера мы начали тренироваться тайком. Он учил меня не силе — осторожности. Как выпускать магию так, чтобы мир этого не заметил. Как гасить её в себе, прежде чем она вырвется наружу.

Иногда поток отвечал болью. Ладони горели, в груди перехватывало дыхание, магия рвалась к свету. Тогда брат сжимал мои руки и шептал:

— Не борись. Прячь. Почувствуй границы.

Днём я была послушной дочерью.

А по ночам училась быть тем, кем в Империи мне быть запрещено.

***

Пыль хрустит под сапогами, плащ тянет плечи вниз, а коротко остриженные волосы щекочут шею — привычное напоминание о том, кем я должна казаться. Мужчиной. Магом. Тем, кого Империя готова принять — и тем, кем она никогда не позволит мне быть на самом деле.

Я иду одна уже третий день. На рассвете дорога пустынна, только ветер перебирает сухую траву у обочины. Меня остановили лишь раз на заставе.

— Имя и цель пути, — бросили мне, не глядя в лицо.

Я ответила низким, непривычным голосом.
Солгала легко. Ложь давно стала второй кожей.

Они проверяли мой поток — бегло, небрежно. Им и в голову не пришло бы искать магию в женщине, даже если бы знали, что я — она. Их чары скользнули по поверхности, не коснувшись глубины, где я держу всё настоящее. Да и не сумели бы … Я давно научилась прятать свою магию. Чтобы обнаружить больше, чем я показываю, им пришлось бы лезть мне под кожу, разбивать меня изнутри. А этого им не позволит ни один закон Империи.

Они слишком уверены в своей правоте, чтобы сомневаться.

Сильную магию всегда видно. Она шумная, неаккуратная, самоуверенная. Мужская.

Моя — другая.

За эти годы я научилась не просто сдерживать поток, а складывать его, как складывают клинок в ножны. Он не давит, не рвётся, не зовёт. Он ждёт.

Иногда это даже забавно.
Иногда — страшно.

Я поправляю плащ и ускоряю шаг. Впереди виднеются крыши — первая серьезная застава перед городом. Каменные стены, врезанные в холм, узкие ворота, над ними — имперский знак, потемневший от времени и пыли. Здесь дорогу не охраняют — её просеивают, отделяя допустимое от лишнего.

Я замедляю шаг заранее. Не потому, что боюсь. Потому что торопятся только те, кому есть что скрывать.

У ворот уже стоит очередь: торговцы, пара наёмников, юноша с ученическими знаками. Все выглядят одинаково усталыми, одинаково покорными. Я встаю между ними, подстраивая дыхание, осанку, взгляд. Немного скуки. Немного раздражения. Мужчина, которому нет дела до заставы, но который не станет спорить.

Слева — дозорный с копьём. Справа — двое магов в тёмных мантиях. Вот они — настоящая опасность. Не стража. Проверяющие.

Я чувствую их ещё до того, как они обращают на меня внимание. Поток внутри реагирует первым: собирается, сжимается, уходит глубже. Я не останавливаю его — просто позволяю сделать то, что он умеет лучше всего.

Прятаться.

— Следующий, — бросает стражник.

Я подхожу, протягиваю дорожный лист. Бумага слегка шуршит — единственный звук, который выдаёт напряжение. Маг берёт документ, скользит по мне взглядом, задерживается на лице. Секунда. Другая.

— Имя?

— Лиам. — Я не отвожу взгляд. Мужчинам не свойственно отводить его без причины. Голос ниже, чем мой настоящий. Немного хрипловатый — после долгой дороги это не вызывает вопросов.

— Ремесло?

— Младший маг. Держу путь в столицу. Хочу поступить в дом Аркена.

Истинную свою цель я не раскрыла, во избежании дополнительных проблем. Дом Аркена принимает слабых. Послушных. Тех, кто не задаёт вопросов. То, что мне сейчас нужно.

Маг усмехается.
— Амбициозно.

Он кладёт ладонь мне на грудь. Буднично — так, как делают это сотни раз в день. Но кожа под его пальцами кажется слишком тонкой. Слишком близко. Мое тело невольно напрягается, от чужого прикосновения.

— Расслабься, — говорит он лениво. — Если есть дар — он сам отзовётся, нечего тут надрываться.

Нет, — думаю я. — Не отзовётся.

Заклинание разворачивается внутри меня, как туман. Медленно, исследующе. Оно ищет пульсацию, отклик, привычную вибрацию силы. Находит лишь ровную пустоту. Ту самую, которую жрецы называют «правильной».

Маг нахмуривается.

Его чары задерживаются дольше, чем положено. Слишком долго.

Я чувствую, как поток внутри отзывается едва заметным теплом. Он словно спрашивает: опасно?

Ещё как, дружище …