Фламиус. Игры с отражением

Глава 21

Приютившись на подоконнике, я наблюдала за тем, как маленький резиновый мячик послушно отскакивает от стены в мою ладонь, чтобы затем вновь отправиться в свой монотонный полёт. И этот ритмичный стук, повторяющийся снова и снова, странным образом успокаивал мои растрепанные мысли.

Я пыталась понять мотивы Дариона, тщетно пыталась разгадать, что именно скрывается за его неизменной хищной улыбкой и теми словами, что он бросал мне с таким наслаждением, словно кошка, играющая с полуживой мышью. Чем дольше я оставалась в академии, тем больше осознавала насколько опасно моё положение. Каждый шаг мог стать последним.

Но у меня нет обратного пути. Единственный выход заключался в победе над собственным страхом и принятии ответственности за происходящее.

Я протянула руку и перехватила мяч на лету, сжимая его в пальцах и останавливая это бесконечное движение. Будь моя воля, так бы и просидела на этом подоконнике до конца дня, только вот во дворе меня ждала очередная пытка, в лице генерала.

Спрыгнув с подоконника, я сунула мяч в карман и поправила форму. Обогнула учебный корпус и вышла на полигон, где уже вовсю собирались адепты.

Генерал, к моему величайшему сожалению и смущению, которое я всеми силами пыталась подавить, вновь предстал передо мной с обнаженным торсом. И эта картина — широкие плечи, рельефные мышцы, перекатывающиеся под загорелой кожей при каждом движении — заставляла мой взгляд предательски дергаться в сторону, находя любое другое пристанище.

— Лиам, вот ты где. — Голос Алрина раздавшийся сбоку, заставил меня обернуться. Я уже открыла рот, чтобы ответить на его приветствие, как вдруг слова застряли у меня в горле.

Я его едва узнала. Левый глаз заплыл настолько, что превратился в узкую щелочку, скула распухла и отливала сине-багровым, разбитая губа вспухла и в углу рта запеклась тёмная корочка крови.

— Великий… — выдохнула я, забывая о приличиях и хватая его за руку, чтобы разглядеть всё это безобразие поближе. — Алрин, что с тобой случилось? Кто тебя так?

Он попытался отмахнуться, криво усмехнувшись, отчего разбитая губа тут же напомнила о себе, и он поморщился, но всё же нашёл в себе силы ответить с напускной бравадой:

— Генерал решил, что лучший способ проверить нашу подготовку — это лично разобраться с каждым. — он выразительно кивнул в сторону полигона, где генерал как раз припечатал к земле очередного несчастного адепта, даже не запыхавшись. — Сказал, что хочет посмотреть, на что мы способны в реальном бою.

Я перевела взгляд на полигон и только теперь начала замечать то, что раньше ускользало от моего внимания — среди адептов, собравшихся вокруг площадки, было непривычно много тех, кто стоял, придерживая ушибленные рёбра, или сидел прямо на траве, пытаясь прийти в себя после схватки, и на лицах многих красовались точно такие же синяки и ссадины, как у Алрина.

— Советую тебе постоять в сторонке, — продолжил он, перехватив мой испуганный взгляд, — никто не продержался дольше минуты.

Я снова посмотрела на полигон, где генерал как раз отряхивал руки после очередной жертвы — долговязого парня, который сейчас корчился на камнях, прижимая ладони к ушибленному животу. Генерал даже не взглянул на поверженного противника — его взгляд уже скользил по толпе в поисках следующего, и я с ужасом поняла, что этот взгляд неминуемо движется в мою сторону.

— Лиам, ты чего замер?

Я не успела ответить, потому что в этот самый момент голос генерала, усиленный магией или просто природной мощью его лёгких, разнёсся над полигоном.

— Адепт Лиам! Наконец-то вы пожаловали. Прошу, — поманил он меня рукой в зловещий центр, куда я ну совсем не хотела.

Однако, выбора мне никто не давал, и потому пришлось последовать приказу. Поймав полный жалости взгляд Алрина, я сделала первый шаг по направлению к генералу. Когда между нами осталось не больше трёх шагов, я невольно задержала взгляд на его оголенных участках.

И вовсе не от праздного любопытства или женского влечения.

Его тело было покрыто многочисленными шрамами.

Передо мной была настоящая карта войны, начертанная на его коже чьей-то жестокой рукой. Длинный неровный рубец тянулся от левого плеча почти до самого пояса, пересекая наискось всё тело, и я могла только догадываться, какое оружие оставило такую отметину. Чуть ниже ключицы темнело круглое пятно — след от стрелы или, может быть, от копья, вошедшего глубоко в плоть. Бока и живот покрывала сеть более мелких шрамов, похожих на следы от осколков или от чьих-то когтей, и при мысли о том, с каким именно противником он мог столкнуться, у меня похолодела спина.

Но самым страшным оказался шрам в районе сердца — небольшой, но расположенный в таком месте, что сомнений не оставалось: кто-то целился ему прямо в грудь, кто-то хотел убить наверняка, и лишь чудо или невероятное везение заставили лезвие пройти чуть в стороне от цели.

Я замерла, забыв, зачем вообще сюда пришла. Мое сердце сжалось от глубочайшего, пронзительного сострадания.

Генерал сделал шаг ко мне, сокращая расстояние почти до опасного.

— Хотите проверить, сможете ли вы оставить свою отметину?

— Что?.. Нет, простите, Сэр.

От неожиданности я резко выдохнула и тут же шагнула в боевую стойку, насколько вообще умела — ноги на ширине плеч, руки подняты, одна чуть ближе к корпусу для защиты. Со стороны, наверное, это выглядело жалко. Ну, как умею … Вот если бы мы бились на мечах, тогда вот было бы другое дело.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль об Алрине с его разбитым лицом, об адептах, которых Кассел укладывал на камни одного за другим, даже не запыхавшись. О том, что у меня нет ни единого шанса против него.

И все же .. я атаковала первой — может быть, глупо, может быть, самонадеянно, но стоять и ждать, пока он сделает первый шаг, было выше моих сил. Мне было жуть как страшно, чего таить… Я рванулась вперёд, целя кулаком в солнечное сплетение, вкладывая в удар всю свою отчаянную решимость, весь страх, всю злость на него.