Фламиус. Игры с отражением

Глава 22

И что это вообще было...

Ладонь сама собой легла на грудь, туда, где под формой бешено колотилось сердце. Я растирала это место круговыми движениями, пытаясь унять странную, незнакомую дрожь. Смех генерала всё ещё звучал в ушах — этот низкий, раскатистый звук, который, кажется, проник глубже, чем следовало.

— Глупость какая, — прошептала я, заворачивая за угол. Нужный кабинет был уже совсем рядом. Профессору понадобилась помощь в систематизации старых архивов. И поскольку все мои товарищи дружной компанией отправились в сторону купальни, я тут же вызвалась помочь, радуясь возможности занять руки и голову, ну и, собственно, избежать неприятных моментов в той самой купальне.

Дверь в кабинет оказалась приоткрыта. Я постучала, но так и не дождавшись ответа, прошла внутрь.

— Профессор? — позвала я, толкая дверь. Петли почти беззвучно поддались, и я перешагнула порог.

— Проходи, не стой. — Профессор Холдрик выглянул из-за горы фолиантов, водрузив очки на лоб.

Он жестом указал на гору свитков и листов, громоздившихся на его рабочем столе, подоконнике и даже на полу. Кабинет напоминал поле битвы, где войска Хаоса одержали безоговорочную победу над Порядком.

— С чего прикажете начинать? — Я скинула куртку на соседний стул и закатала рукава, с наслаждением втягивая затхлый запах старых бумаг. Пыль, пергамент — лучшее лекарство от всяко разных мыслей.

— Вот здесь, — профессор указал на кипу разномастных свитков, грозящую обрушиться на пол при малейшем дуновении ветра. — Отчёты по практикам за последние десять лет. Разложите по годам и факультетам, а затем сверьте с реестром. Я пока займусь ведомостями. До конца дня велели закончить.

Я кивнула, отмечая странное состояние профессора. Глаз он не поднимал, лишь изредка поглядывал на старинные часы, что висели напротив его стола. Я скинула это на усталость и принялась за дело.

Первые полчаса мысли ещё норовили ускользнуть обратно на полигон — стоило только замешкаться, и перед глазами снова вставала картина: обнажённый торс, испещрённый шрамами, и этот смех, от которого внутри всё будто переворачивалось. Но потом я нашла ритм: развернуть свиток, пробежать глазами дату, отложить в нужную стопку, сделать пометку. Развернуть, пробежать, отложить.

Взгляд, то и дело, возвращался к профессору, когда с его дрожащих рук падала очередная кипа.

— Профессор, с вами всё в порядке? — не выдержала я, наблюдая, как он перекладывал одну и ту же стопку бумаг с одного места на другое.

— В полном, в полном.. Подайте - ка мне вон те бумаги.

Забрав у меня их, тут же принялся перебирать с удвоенной энергией. Пальцы его заметно подрагивали, и несколько листов выскользнули и веером разлетелись по полу.

— Ох, бездна, — выдохнул он, сгибаясь, чтобы их собрать, но я опередила его, быстро поднимая раскиданные документы.

— Профессор, — я протянула ему листы, но он не взял их. Смотрел куда-то сквозь меня, на часы за моей спиной.

— Спасибо, адепт Лиам, — рассеянно пробормотал он, принимая наконец бумаги, но тут же снова уронил половину.

Я вздохнула, собрала их опять и положила уже прямо на стол перед ним.

— Вам бы к целителю наведаться, выглядите вы не хорошо.

— Я... — начал он и осекся, потому что в дверь постучали. — Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл мужчина. Примерно одного возраста с профессором — чуть за сорок, подтянутый, с аккуратной бородой и цепкими глазами, которые моментально обежали комнату и остановились на мне.

— У тебя гости, Вейс, — заметил он, прикрывая за собой дверь.

— Помощник, — профессор нервно одёрнул мантию. — Помогает с архивами. Смышленый мальчишка.

— Я подготовил лошадей, можем выдвигаться.

— Не могу, — выдохнул профессор, падая вновь в кресло. — Ректору понадобились все отчёты к завтрашнему дню. Если я сейчас уеду, меня без мантии оставят. Или того хуже…

— Неужто ректор не отпустит? Перекрытие магических потоков дело всё же серьезное. Неизвестно, чем закончится.

— Беда грядет, Эрхарт. Куда уж я со своими проблемами. Закончить я должен тут со всем, дело важное.

Из всего сказанного слух зацепился лишь за одно: Перекрытие магических потоков…

Я уткнулась в свиток, делая вид, что целиком поглощена отчётами, а у самой слёзы проступили на глазах. Передёрнула плечами, отгоняя наваждение, но память вновь выдернула из глубины тот день — яркий, болезненный, до сих пор саднящий где-то под рёбрами.

Мне тогда было десять, когда магия впервые дала о себе знать. Раньше, чем должна была. Тут то все и всполошились. Помню, сидела на подоконнике в своей комнате, бездумно чертя пальцем узоры на запотевшем стекле, когда это случилось.

Сначала просто защипало кончики пальцев — легкое покалывание, которое я списала на холод от окна. А потом комната поплыла. В себя пришла на руках у отца, который бережно прижимал меня к груди, осторожно спускаясь вместе со мной в неизвестный мне ранее подвал. Тогда я даже не подозревала, что у нашего дома есть такое укромное место.

Дом наполнился неизвестными мне целителями, магистрами, чтобы совершить медленное, мучительное выжигание того, что делало тебя частью магического мира. Магия Лиама проснулась чуть позже, это было радостное событие для всех. Полная противоположность тому, что было предназначено для меня.

Я помню все. Каждую деталь того дня..

Первый укол — в основание шеи. Второй — в поясницу. Третий — туда, где, как говорили, находится центр магического потока. Игла вошла глубоко, и по телу разлилось жжение. Сначала терпимое, потом всё сильнее, пока не превратилось в огонь.

Я закусила губу до крови. Смотреть на отца не могла — знала, если увижу его лицо, разревусь. А реветь нельзя. Магистр сказал: если сорвёшься, магия может выплеснуться и тогда процедура пойдёт неправильно. Придётся начинать заново.

— Терпи, милая, — услышала я сквозь шум в ушах хриплый голос отца.

Я терпела. Терпела, как могла...