Фламиус. Игры с отражением

Глава 24

Я шла за миссис Росс, не отрывая взгляда от её спины, и прислушивалась к собственному сердцу. Странное, непривычное чувство. Раньше одна только мысль о встрече с отцом сворачивала всё внутри в тугой узел, лишала голоса, заставляла смотреть в пол и безропотно принимать всё, что он скажет.

Сейчас же ... Сердце билось, быть может, чуть быстрее обычного. Ладони слегка вспотели, но внутри, глубоко под рёбрами, было спокойно.

Увидит ли он во мне перемены? не прежнюю девочку, готовую сжаться под его взглядом, а ту, кем я стала?

Миссис Росс вопросительно обернулась, перед тем как постучать, и я коротко кивнула.

— Войдите.

В кабинет я прошла одна, задержалась у прохода, выискивая знакомую фигуру.

Он почти не изменился. Всё те же седые виски, тот же холодный, оценивающий взгляд, та же манера смотреть на людей так, будто они — экспонаты в его коллекции. Чёрный дорожный костюм, безупречно сидящий на сухощавой фигуре, руки, сложенные на коленях.

Он скользнул по мне взглядом полным отвращения, не пытаясь даже это скрыть.

— Лиам, — сказал ректор тепло. — Проходи, присаживайся.

Я шагнула в кабинет, и дверь за моей спиной мягко закрылась.

— Светлого дня, ректор. Отец..

— Присаживайся, — повторил ректор, указывая на кресло рядом с собой. Благо, подальше от отца.

Отец же молчал. Разглядывал меня так, будто видел впервые. В принципе, так оно и было. Сейчас перед ним была вовсе не его дочь, не Лалиэн.

— Лорд Сейх Мардо прибыл с неожиданным визитом. Переживает за тебя, решил собственнолично убедиться, что с сыном всё в порядке.

— Отцы, они такие.. — я позволила себе легкую улыбку, переводя взгляд на отца.

Мы смотрели друг на друга, и любой со стороны непременно умилился бы этой картине. Заботливый отец навестил любимого сына в академии. Какая трогательная семейная сцена.

Только вот за этой сценой не было ничего.

Ни тепла. Ни радости. Ни даже привычной боли, которая раньше раздирала грудь при одном взгляде на него.

— Чтож .. — отец первым нарушил молчание, играя при этом с кольцом на пальце. Всякий раз, когда меня вызывали в его кабинет, для очередного выговора, он крутил этот чертов перстень. — Вижу, академия пошла тебе на пользу. Ты возмужал.

— Благодарю, отец.

Мы улыбнулись друг другу. Две стеклянные куклы в витрине идеальной семьи.

Ректор переводил взгляд с одного на другого. Кажется, он чувствовал фальшь, но не мог понять, где именно она прячется. Или не хотел понимать — не его дело, в конце концов.

— Ну что ж, — отец поднялся, поправил идеально сидящий сюртук. — Покажешь академию? Хочу посмотреть, где мой сын проводит дни.

— Позволите, ректор?

— Конечно - конечно.

Я поднялась, одернула форму и первой шагнула к выходу, открывая дверь перед отцом. Этикет никто не отменял, как бы ни хотелось послать его куда подальше.

Мы вышли в коридор и свернули в восточное крыло, где сейчас было пустынно и тихо. Мы шли в тишине, и я уж подумала, что ему, действительно, интересна обстановка в академии. У очередной двери отец замер, толкнул её, окинул взглядом пустое помещение и медленно повернулся ко мне.

Сильная рука вцепилась в воротник формы. Меня рвануло вперёд, и я влетела в кабинет, едва не споткнувшись о собственные ноги.
Дверь с грохотом захлопнулась за спиной.

Я развернулась, задыхаясь от неожиданности и гнева, который уже начал закипать в груди. Отец стоял надо мной — потому что я так и замерла в полусогнутом положении, пытаясь восстановить равновесие, — и смотрел сверху вниз с таким выражением, будто только что прихлопнул муху.

— А теперь, — процедил он, не повышая голоса, — поговорим без свидетелей, мразь.

Я не успела выпрямиться. Не успела даже перевести дыхание, как его ладонь — та самая, что минуту назад играла с перстнем — уже сжимала мой воротник, припечатывая спиной к холодной стене.

— Ты решила поиграть со мной, мелкая дрянь? Думала не найду в мужской академии? Да я тебя из под земли достану. — голос отца сочился ледяным презрением, а пальцы на воротнике сжимались всё сильнее, заставляя ткань врезаться в горло.

— Отпустите, господин Мардо.

—Что? Что ты сказала? Ты забыла, как обращаться к отцу?

— Я ничего не забыла, к сожалению. — Мои пальцы сомкнулись на его запястье. Я не пыталась вырваться — это было бы бесполезно, он всё ещё был сильнее. Просто держала, чувствуя биение его пульса под своей ладонью.

Он отпустил воротник, но только для того, чтобы схватить меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Пальцы впивались в челюсть до хруста.

— Я уничтожу тебя, слышишь? Не дёргайся! Даю тебе три дня на то, чтобы сослаться на плохое здоровье и вернуться домой. Опозоришь моё имя - и я вырву твой лживый язык и скормлю его тварям из бездны.

— Вы закончили, господин Мардо?

Он дёрнул меня за подбородок, встряхнул, как тряпичную куклу.

— Ты слышала меня? Три дня. Или я лично явлюсь сюда и расскажу ректору, какую дрянь он приютил в мужской академии. А затем буду лично присутствовать на твоей казни.

— Почему ты меня так ненавидишь? — голос предательски дрогнул, и я до боли прикусила губу, чтобы не дать волю слезам. Я не хотела плакать перед этим человеком, но, вопреки всему.. его слова ранили в самое сердце.

— Ненавижу? О, дитя, ты даже не представляешь, что такое настоящая ненависть. Я всего лишь отношусь к тебе с тем презрением, которого ты заслуживаешь. Такая же мразь, как и своя мать...

Я замерла. В груди вспыхнула обжигающая ярость. Он никогда не говорил о ней после её смерти. Никогда. Будто её и не было, будто она была лишь постыдным секретом, который следовало забыть.

— Не смей, — прошептала я, сжимая его запястье до боли. — Не смей о ней так говорить. Она была намного лучше тебя. Во всём. Она не пряталась за титулом, не унижала тех, кто слабее, просто потому, что была не способна на такую низость.

— Ты… — выдохнул он почти беззвучно.