Фламиус. Игры с отражением

Глава 38

Утренний гонг удивил.

Не то чтобы я к нему не привыкла — за все время в академии этот мерзкий вой въелся в кровь быстрее любого заклинания. Просто… если я всё правильно помню, нам был обещан выходной. Заслуженный, так сказать, выходной.

То есть никакого гонга. Никаких тренировок и лекций.

С трудом разлепила один глаз, затем второй. Потолок комнаты встретил меня равнодушным серым камнем. Я потянулась и откинула одеяло. В коридоре за дверью уже слышались приглушённые голоса и топот ног. Значит, не показалось. Значит, этот проклятый гонг прозвучал на самом деле.

«Нарушение устава», — мрачно подумала я, спуская ноги на холодный каменный пол. Рука потянулась к безжизненному телу напротив.

— Живой?

Я потрясла пару раз плечо Кейра, наивно полагая, что этими безобидными движениями сумею его разбудить. Наверняка, треть академии сейчас находится в столь же шатком состоянии. И объясняй потом откуда бочку откопали... Чувствую, тут одним бегом не обойдется.

— Просыпайся, пьянчуга!

На этот раз я применила более радикальный метод, швырнула подушкой, запущенной с меткостью, достойной наших занятий по метанию кинжалов.

Он резко дёрнулся, кубарем скатился с кровати, с грохотом приложившись локтем об пол, и замер, распластавшись на спине с выражением глубочайшего страдания на лице.

— Так точно, сэр. — прохрипел он, не открывая глаз. — Так точно …

— Вставай, кому говорю! — я безжалостно пнула его по голени. — Построение скоро.

— Какое … построение? — голос его звучал как скрип несмазанной телеги. — Выходной же…

Я чуть оттолкнула его, освобождая для себя проход.

— Ну как знаешь, я тебя предупредила.

Кейр, не открывая глаз, совершил героическую попытку подняться, которая свелась к жалкому перекатыванию на другой конец комнаты.

Под его мучительные стоны я принялась поправлять кровать, наткнувшись на тетрадь отца под подушкой. Я ведь так и не прочла содержимое, заснула на первых страницах. Потянулась, чтобы открыть её снова, провела пальцами по корешку — переплёт не поддался.

Это что же, всякий раз кровь тебе свою подавай? Ишь какая капризная …

С другой стороны, это даже к лучшему. Не полезут всякие... Взгляд метнулся на свернувшегося Кейра.

Я провела рукой по лицу, тяжело вздыхая. Утро не задалось, а день обещал быть ещё хуже. Дневник отца положила обратно под подушку, накрыв сверху одеялом. Оставив Кейра бороться с гравитацией, потянулась к сапогам, которые отчего-то находились в разных концах комнаты.

Для этого пришлось переступить через соседа, совсем пустившегося во все тяжкие.

— Ты дорогу то хоть дай.

Кейр в ответ пробормотал что-то невнятное, но с места не двинулся.

Я вышла из комнаты и направилась не в столовую, откуда тянуло съестным, а в противоположную сторону. А именно, в лечебное крыло. И уже спустя четверть часа, возвращалась обратно в наш корпус, сжимая в руке маленький флакон.

Положение Кейра ничуть не изменилось. Так и остался лежать на спине посреди комнаты, раскинув руки и ноги. Я склонилась над ним, зажимая двумя пальцами его нос.

Он рефлекторно разжал челюсти, хватая воздух, и я тут же воспользовалась моментом. Наклонив флакон, влила густую жидкость ему в рот. Кейр дёрнулся, словно его ударило молнией, и закашлялся, пытаясь выплюнуть отвар.

— Глотай! — рявкнула я, зажав ему уже челюсть. — Не яд же я в тебя залил. Хотя … кто знает. С твоим то поведением.

Я взглянула на него, сдерживая улыбку.

Он скосил на меня налитый кровью глаз, в котором читалась вселенская скорбь, но горькое пойло всё же не выплюнул. Сделав судорожный глоток, он обмяк.

Я отпустила его голову и выпрямилась, с удовлетворением наблюдая за эффектом. Мгновение ничего не происходило, а затем по его телу пробежала едва заметная дрожь. Серый цвет лица начал медленно сменяться чем-то похожим на нормальный человеческий оттенок. Гримаса боли разгладилась, уступая место выражению глубочайшего изумления.

— Что... это было? — прохрипел он уже куда более осмысленно, приподнимаясь на локтях.

— То, что спасло твою никчёмную задницу от ярости генерала, — отрезала я, закупоривая пустой флакон. — Вставай. У тебя есть пять минут, чтобы привести себя в божеский вид. И да, ты мне должен два медяка.

Я отошла, но тут же обернулась.

— И ещё завтрак. Свой мне пришлось пропустить из-за тебя.

Кейр сел, ощупывая себя с недоверием. Он несколько раз сжал и разжал кулаки, затем осторожно коснулся своего лба.

— Невероятно... Я чувствую себя... живым? — он посмотрел на меня с внезапной благодарностью, смешанной с остатками похмельного тумана. — Ты где это взял?

— У Грона, в лаборатории. — Я подняла указательный палец вверх в предупреждающем жесте. — больше сказал не даст. Давай, шевелись.

Я бросила пустой флакон на кровать и, подтолкнув один сапог Кейру, ( второй все также оставался на нём) выскочила из комнаты в коридор, где царил организованный хаос утреннего сбора.

По мере приближения к группе первое, что я отметила, был крайне злой Кассел. Он стоял, скрестив руки на груди, с таким видом, будто лично собирался свернуть шею каждому. Челюсть его была напряжена, на скуле ходил желвак, а взгляд метался по редким шеренгам с выражением праведного гнева, которое могло принадлежать разве что инквизитору на допросе. В принципе, именно такой реакции я от него и ожидала

Второе — отсутствие более чем половины ребят. Остальные либо ещё не проснулись, либо, очнувшись от вчерашнего, поняли, что двигаться — выше их сил. Как вон, например, было бы с ним. Я покосилась на Кейра. Вроде как держится. Отвар Грона сделал своё дело — серость сошла с лица, взгляд обрёл осмысленность. Хотя стоять по струнке явно было для него испытанием. Но главное - на ногах… уже хорошо.

— Я вижу, что понятие «выходной» было истолковано вами слишком вольно. Возвращайтесь к себе домой и там вы вольны совершать глупые поступки! Можете напиваться до беспамятства, крушить мебель и свои тела. Это ваше личное дело. Ваши семьи, ваши головы, ваши проблемы.