Фламиус. Игры с отражением

Глава 45

Ветер подкидывал отросшие волосы, щекотал шею. Я подтянула под себя одну ногу, устраиваясь удобнее на холодной каменной скамье.

Между пальцами вспыхнула крошечная золотая искра. Задрожала, готовая вот-вот погаснуть. Я чуть выдохнула, подкармливая её теплом собственного дыхания, и искра послушно разрослась в маленький светящийся шарик.

Я улыбнулась краем губ.

Шарик поплыл над ладонью, оставляя за собой тонкий светящийся след. Я повела пальцем — и он послушно описал круг. Второй. Третий.

Осмотрелась вокруг и свела ладони ближе. Шарик послушно вытянулся тонкой струной света. Кончиками пальцев я подцепила этот лучик и потянула вверх — появилась шея. Легкое движение мизинцем — и на месте размытого пятна проступила гордая мордочка с крошечными рожками.

— Давай, малыш, — прошептала я, щелкнув ногтем по его будущему хвосту.

Светлая капля стекла вниз и расцвела веером прозрачных крыльев. Дракончик чихнул облачком золотой пыльцы, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, и неуклюже вскарабкался по моему запястью.

Теперь он сидел у меня на плече, цепляясь призрачными коготками за воротник, и смотрел на мир такими же любопытными, как у меня, глазами. Ветер подул сильнее, пытаясь развеять иллюзию, но я лишь прикрыла дракончика ладонью. Он был слишком теплым и живым, чтобы позволить ему исчезнуть сейчас.

— Вот так вот.

Я опустила руку на колено и запрокинула голову к светлеющему небу.

Вот уже две недели прошло с приёма лорда Айронвуда. И за это, казалось бы, короткое время, все так сильно переменилось…

Все эти дни нас готовили. Готовили к настоящей войне, хоть об этом никто и не решался говорить. За это время мы успели зачистить от тварей три восточных сектора, приграничную пустошь и даже заброшенные штольни под Лысым холмом. Успели испачкаться в ядовитой слизи, в собственной и чужой крови. Успели … потерять наших друзей.

И сейчас я сидела на холодном камне не потому, что хотела встретить рассвет, а потому что боялась уснуть и снова увидеть перекошенные лица тех, кто не успел выставить щит.

Дракончик на плече беспокойно завозился, почуяв перемену в моем настроении. Я вздохнула, чувствуя, как горло сжимает спазм, и одним резким движением пальцев развеяла иллюзию.

Кулак сжался сам собой. Я со всей дури ударила костяшками по шершавому камню скамьи. Острая боль прошила руку до локтя, отрезвляя похлеще ледяной воды. Кожа на костяшках лопнула, и на скамью брызнули капли крови — тёмные, почти чёрные в предрассветных сумерках.

Я смотрела на них, часто дыша, и чувствовала, как наконец-то отступает та противная дрожь, что поселилась в груди. Отступает, но ненадолго.

— Это было впечатляюще.

Вздрогнула, оглядываясь в сторону. Генерал стоял позади, облокотившись о дерево.

— Я не про … кулак, — генерал указал на мою разбитую руку. — Дракон. Это редкое умение — вдохнуть в магию подобие жизни. Не часто такое увидишь.

Он опустился рядом. Не на скамью — прямо на камни рядом, вытянув раненую ногу. Поморщился едва заметно, поправляя колено.

— У меня пропуск был, — поторопилась я объяснить своё присутствие во дворе.

Кассел ухмыльнулся.

— За последние месяцы я ни разу не задавался вопросом, есть ли у тебя пропуск. Ни в те мгновения, что ты проводил на этой скамье, ни в те, когда без остатка выкладывался на полосе.

Я не нашлась, что ответить, и просто отвернулась, снова уставившись на горизонт. Рассвет уже набирал силу — первые лучи зажгли верхушки сторожевых башен. Красиво.

— Но раз уж мы заговорили о пропусках... — Я снова повернулась к генералу. Кассел лениво вытащил из-за пазухи сложенный вчетверо лист и протянул мне. — Держи. У тебя два дня.

Я машинально взяла бумагу, даже не взглянув на печать.

— Я не подавал запрос на пропуск.

— Знаю. Подал лорд Сейх Мардо. Поедешь домой, всё узнаешь.

У меня невольно вырвался короткий смешок.

Отец… Все ему неймется.

Я убрала пропуск в нагрудный карман, заранее понимая, что не воспользуюсь им. Исподлобья посмотрела на генерала. Интересно, знает ли он, что отец активно пытается довести своё дело до конца?

Но спросила я, конечно же, не об этом.

— Вы готовите нас вовсе не из-за разрыва и прорывающейся нечисти. Так ведь?

Генерал поднял с земли плоский камешек, повертел в пальцах и швырнул вниз по склону. Мы оба проводили его взглядом, пока он не затерялся в жухлой траве.

— Нечисть… Они всего лишь пена на гребне волны. Первый признак того, что течение в глубине сменилось.

— Говорите так, словно нам предстоит очищать саму Бездну.

Он не ответил. Тишина затянулась. Я поняла, что разговор окончен, и поднялась.

— Не буду вас больше беспокоить, сэр. Позвольте идти?

Кассел кивнул и я развернулась к нему спиной, сделав два шага в сторону академии.

— Месяц, — раздалось за спиной.

Я замерла, не дойдя до края внутреннего двора. Каблук сапога скребнул по каменной плитке.

— Я не спал месяц, когда впервые потерял своих людей.

Он не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен туда, где край восточной стены купался в первом золоте.

— Я знаю какого это, терять близких тебе людей. Знаю какого это, когда видишь их лица, стоит лишь прикрыть глаза. Но… Мир не дает тебе разрешения остановиться и просто... гнить изнутри.

Я медленно выдохнула, и пар от дыхания смешался с утренним туманом, стелющимся у ног. Мне вдруг стало неловко за свою слабость. Стыдно за разбитые костяшки, которые сейчас пульсировали болью в такт сердцу. Генерал, потерявший, должно быть, сотни бойцов за свою жизнь, сидит на холодной земле рядом с девчонкой, которая за две недели войны уже готова расклеиться. С девчонкой, которая возомнила из себя воина …

Я сжала разбитую руку в кулак ещё сильнее, позволяя новой порции крови просочиться сквозь пальцы.

— Но я пришел сюда не жалеть тебя, — он наконец повернул голову, — Твоя магия, твой дух … Ты лепишь жизнь из света и воздуха. Ты чувствуешь больше других. Пропускаешь боль каждого удара через себя. Таким сложнее всего. Но именно такие, как ты, нужны мне. Нужны в бою.