Фламиус. Игры с отражением

Глава 48

Огонь погас также внезапно, как и появился. Отец, чья тень некогда казалась мне несокрушимой, медленно оседал на пол. Его взгляд, вместо того чтобы окинуть разрушения, застыл на моих ладонях.

Туда, где на кончиках моих пальцев всё ещё плясали крошечные, безобидные теперь язычки пламени.

Я смотрела на него сверху вниз. Спина сгорбилась, плечи опали. Он опустился на корточки, прижимая ладонь к груди.

Побелевшие костяшки, вздувшиеся вены. Губы беззвучно шевелились, словно он пытался произнести слова, но они не находили выхода.

Я отвернулась, не в силах больше выносить эту картину. Боль, отражённая в его глазах, была невыносима.

Шаг. Ещё один. Рука механически потянулась за плащом. Дверь подалась легко, я даже не заметила как толкнула её, вырываясь из объятий этого тягостного зрелища.

Ткань волочилась за мной по полу, собирая пыль, но мне было всё равно. В холле застыл Томас. Я указала пальцем на дверь кабинета.

— Позови кого-нибудь. Там стоит прибраться.

И прошла мимо, не дожидаясь ответа.

Крыльцо. Ступени. Гравий под ногами захрустел, впиваясь острыми камешками в тонкую подошву сапог.

Я остановилась посреди двора. Подняла голову.

Небо было до отвращения спокойным. Голубое, с редкими перьями облаков. Холодный ветер тронул лицо, я одним резким движением стерла мокрые дорожки, даже не заметив толком, когда успела так разреветься.

Плащ выскользнул из ослабевших пальцев. Упал к ногам серой кучей.

За спиной захрустел гравий.

— Госпожа Лалиэн, — прозвучал незнакомый голос.

Я не обернулась, продолжая смотреть в это невозмутимое голубое небо, которое отказывалось давать мне ответы и было так равнодушно к моей боли.

— Госпожа Лалиэн, — повторили настойчивее. — Ваш отец приказал вам вернуться в дом.

Я медленно повернула голову. Двое. Оба в тёмных камзолах с нашивками дома.

— Приказал? — переспросила я тихо.

— Велел проводить, — откашлялся один из них, отводя взгляд в сторону. — В вашу комнату. И… просил оставаться там до его распоряжений.

Просил. Надо же. Какая вежливость.

— А он быстро в себя пришел, — произнесла я, и кривая усмешка сама собой тронула мои губы. — Узнаю отца.

Я снова взглянула на небо, пытаясь переманить это спокойствие на себя. Безуспешно.

— Передайте отцу, что я покинула поместье.

Гравий снова захрустел. В этот раз ближе.

— Не советую приближаться.

Я наклонилась, подобрала плащ. Встряхнула, накинула на плечи, застегнула пряжку у горла.

— Госпожа, прошу прощения, но мне велели вас доставить в комнату. Не заставляйте применять силу, пройдемте с нами.

Чужая ладонь сомкнулась выше локтя. Тело среагировало раньше, чем разум успел осознать происходящее. Память услужливо подсунула все уроки рукопашного боя.

Захват, рывок на себя, разворот корпуса, и чужое равновесие сломалось в тот же миг, когда я ушла в сторону и вниз, увлекая его за собой в коротком, отработанном до автоматизма движении.

Глухой удар спиной о землю, — и он уже лежит на спине, раскинув руки крестом, глядя в то же самое спокойное голубое небо совершенно ошалевшими глазами человека, который никак не ожидал, что его, опытного стражника, опрокинет на землю девчонка.

Я выпрямилась медленно, не сводя с него глаз, поправила плащ, который слегка съехал набок во время броска, одёрнула рукав и провела ладонью по волосам, убирая выбившиеся пряди с лица.

— Я все сказала. Я покидаю поместье.

Перешагнула через его вытянутую ногу и пошла к воротам.

Гравий кончился, под ногами зашуршала утоптанная земля, а впереди были лишь кованые створки с фамильным гербом — те самые, у которых я ещё недавно сидела, не в силах войти, а теперь не могла дождаться, когда наконец выйду. Только вот моим планам было не суждено сбыться.

Только я потянулась к металлу, как тишину разорвал топот копыт. Я замерла, не успев коснуться створки. Топот нарастал, заполняя собой всё пространство. А потом резко стих, прямо перед воротами.

Повисла звенящая тишина, в которой отчётливо слышалось только тяжёлое дыхание лошадей, фырканье, звон упряжи и чьи-то голоса, отдающие короткие приказы.

Я подняла глаза и посмотрела сквозь завитки герба. С полдюжины, не меньше. Я не успела разглядеть нашивки. Но все стало ясно, когда впереди всех, уже спрыгивая с коня и бросая поводья одному из сопровождающих, показался Дарион Вен - Ригонт.

Проклятье! Тебя здесь только не хватало.

Я развернулась, накидывая капюшон, и поплелась в сторону старого сада. Оттуда и сбегу, не в первой.

Мне оставалось ещё каких то жалких десять шагов, чтобы скрыться за углом.

— Лиам Мардо!

Голос ударил в спину, как хлыст. Я замерла, не осмеливаясь на дальнейшие действия. Стояла, вжав голову в плечи, вцепившись пальцами в края капюшона так, что ткань затрещала.

— Я смотрю, мой плащ пригодился.

Знакомые смешливые нотки…

Гравий захрустел за спиной. Ближе. Ещё ближе.

— Ну же, покажи всё свое радушие и гостеприимство.

Я сдёрнула капюшон резким движением и вскинула подбородок.

— Что вам здесь нужно?

Стоило мне развернуться, как самодовольное лицо коменданта будто рукой сняло. Весёлые, игривые искры в его глазах погасли, сменившись недоумением, а затем и тревогой. Взгляд задержался на моём лице, неухоженном, красном и всё ещё отмеченным следами слёз.

— Ты в порядке?

— А вам есть до этого дело? — я ответила с колкой иронией, чувствуя, как вся усталость накатывает с новой силой.

— Нет, — коротко бросил он, и самодовольная маска вернулась на место.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как абсурдность ситуации накрывает меня с головой. Развела руками, выражая своё полное равнодушие.

— Чтож, счастливо оставаться, господин комендант.

Я развернулась и зашагала прочь.

— Лалиэн, стой! — его пальцы схватили моё запястье. — Да постой же ты!

Я резко вырвала руку. Развернулась так стремительно, что волосы хлестнули по лицу.