Фламиус. Игры с отражением

Глава 52

Дорога петляла между старых дубов, и даже в темноте Дарион не рисковал гнать коня вслепую. Я чувствовала, как размеренно вздымаются бока лошади, как поскрипывает седло в такт движению. И в этой тишине вопрос, который давно вертелся у меня на языке, наконец сорвался с губ.

— Могу я задать вопрос?

Дарион молчал. Я восприняла это как согласие и, набравшись смелости, решилась.

— Почему вы так поступаете с генералом?

— О чем ты?

Я на мгновение замялась, подбирая слова.

— Вы ведь понимаете, толкая меня к генералу, вы не добьётесь желаемого. Алисса не побежит в ваши объятия, стоит лишь…

Я замолчала, ощутив мелкую дрожь под своими ладонями.

— Лалиэн, — выдохнул он сквозь этот беззвучный смех, — ты правда думаешь, что таким образом я пытаюсь завоевать Алиссу?

— Ну, я…

— Я не хочу, чтобы Алисса бежала в мои объятия. Я хочу, чтобы она подавилась собственной злостью и жадностью.

— Странные у вас методы.

— Когда - то мне казалось, что я любил эту женщину. Она клялась мне в вечной любви и верности, а когда вернулся с восточного предгорья, увидел их вместе с братом. Алисса Лираль — коварная женщина, желающая лишь денег и власти. К сожалению, понял я это не сразу. Я был молод, Только что получил звание коменданта Цитадели. Отец возлагал на меня большие надежды, Кассел уже командовал гарнизоном, а я… я был младшим сыном, которому вечно приходилось доказывать, что я чего-то стою. И тут появляется она. Дочь верховного целителя, приближённая ко двору, любимица императрицы. Она смотрела на меня так, как никто никогда не смотрел. Будто я — не просто младший брат великого генерала, а нечто большее. Будто у меня есть будущее, которое зависит только от меня.

Он горько усмехнулся.

— Продуманная, выверенная, хладнокровная игра. Она искала не любви — она искала власти. А я был удобной ступенькой. Младший сын великого дома — достаточно влиятельный, чтобы с ним считались, но недостаточно могущественный, чтобы диктовать условия.

Я молчала, чувствуя, как внутри медленно оседает услышанное. Он только что вывернул передо мной душу — и сделал это так спокойно, словно речь шла о чём-то незначительном. А я сидела позади него, вцепившись в его плащ, и не знала, куда деть эту внезапную, колючую неловкость.

— Ваш брат… генерал не стал бы ввязываться в нечто подобное. Уверена, он не знал о ваших отношениях.

— Знал или нет… В любом случае, с тех пор мы живём в этом фальшивом, гнилом перемирии.

— Очень печальная история. Однако, сожалею, но вам придется отыскать иной путь избавления от мисс коварной Лираль. Я планирую выйти из этой игры.

— Держу за вас кулачки, мисс невозможная Мардо.

Я невольно улыбнулась.

— Не стоит держать за меня кулачки, — сказала я, поправляя капюшон, сползший на глаза. — Это отвлекает от поводьев. А если мы рухнем в канаву, добираться до Гильроуда придётся пешком.

Он фыркнул, но поводья перехватил крепче.

— Принято. Смотрю на дорогу. Кулачки разжал. Канава отменяется.

— Вот и славно.

Я обхватила плащ Дариона чуть крепче, и вдруг поймала себя на том, что смотрю не на дорогу, а на него. На то, как ветер треплет его тёмные волосы. Как напряжены его плечи …

Меня вдруг накрыло грустью, которая подкралась откуда-то из глубины и сжала мягко сердце. Мне стало его жаль. Не как коменданта. Не как интригана, запутавшегося в собственных играх. А как человека. Молодого мужчину, который считает себя лишь тенью своего брата.

Мы миновали старую мельницу — тёмный силуэт на фоне звёздного неба, — и выехали на тракт. Дорога здесь была ровнее, и Гром, так называл коня Дарион, перешёл на размеренный галоп, от которого меня то и дело подбрасывало в седле. Я невольно прижалась плотнее, обхватив плащ Дариона ещё крепче.

— Могу я тоже задать вопрос? — спросил он чуть погодя.

— Смотря какой.

— Твоя магия.

— Я уже отвечала вам на него.

— Жрецы проводят ритуал сразу после того, как магия впервые даёт о себе знать. Я присутствовал на таких церемониях. Я видел, как это работает. И я ни разу — ни разу, Лалиэн — не слышал о том, чтобы ритуал не сработал.

Я долго молчала, собираясь с мыслями. Гром переступал копытами по замёрзшей земле, ветер шуршал сухой листвой на обочине, а я смотрела на широкую спину перед собой и решала: сколько ещё правды я готова ему открыть?

— Моя магия проснулась раньше, чем у большинства, — сказала я наконец, глядя перед собой. — Я помню каждого, кто вошёл в тот день в наш дом. Помню, как пах стол, на который меня уложили. До сих пор помню чужие прикосновения.

А потом пришло это чувство. Словно что-то живое вырывали из самой сердцевины моей души. Словно у меня внутри рос корень, огромный, разветвленный, проросший в каждую частичку моего «я», и его тянули. Каждую жилу, каждый нерв, каждую клетку моего тела разрывали на части и сшивали заново… Вы можете мне не верить, но …

— Я верю тебе, Лалиэн, — перебил меня Дарион хриплым голосом.

Я замолчала на полуслове, не ожидая такого ответа.

— … Магия с тех пор притаилась, но не исчезла.

— И как тебе удавалось скрывать её?

— Лиам … — мой голос дрогнул, я сглотнула, перед тем как продолжить. — Лиам был рядом со мной. Всегда.

— Мне жаль, что все так вышло.

— Мне тоже.

Эти простые слова повисли в воздухе. Я закрыла глаза, позволяя ночной прохладе остудить разгорячённые щёки.

Горькая мысль — та самая, что преследовала меня все последние дни, — снова подкралась из глубины сознания.

Если бы я тогда пришла к отцу… Если бы хоть один из нас набрался смелости. Если бы хоть одна дверь открылась вовремя. Может быть, всё сложилось бы иначе. Может быть, болезнь, забравшая Лиама, отступила бы перед силой, которую мы могли бы противопоставить вместе. Отец не превратился бы в того холодного, расчётливого человека, который теперь прячется от собственной дочери за стенами своего кабинета.

Ни я, ни Лиам не были бы так несчастны …