Фламиус. Игры с отражением

Глава 54

Я накинула капюшон и быстрым шагом пересекла внутренний двор, направляясь к задней калитке. Она вела к старому саду, а оттуда, тисовой аллеей, — прямо к конюшням. Удобно, поскольку покидать поместье я планировала именно этим излюбленным способом.

Но у самой калитки замерла.

Там, в небрежной позе прислонившись плечом к замшелому каменному столбу, стоял Дарион. Всё в том же тёмном плаще, скрестив руки на груди и с выражением смертельной, вселенской скуки на лице.

Он даже не пытался скрываться, просто стоял и ждал, всем своим видом выражая терпеливую обречённость человека, привыкшего иметь дело с особо изобретательными нарушителями.

Подловить, значит, решил?

Я отступила в густую тень старой яблони прежде, чем он успел повернуть голову, и позволила себе несколько драгоценных минут просто наблюдать. Это было почти забавно. Дарион переступил с ноги на ногу, тягостно вздохнул, поправил плащ, смахнув невидимую пылинку с рукава. Затем бросил быстрый, цепкий взгляд на окна дома — туда, где в кабинете отца всё ещё горел одинокий, умирающий огонёк свечи.

Я не сдержала улыбку. Комендант Цитадели торчал у задней калитки моего дома, точно ревностный страж, и, кажется, даже не замечал, насколько это чудовищно нелепо выглядит. Огромный, грозный, закованный в незримую броню своей репутации — и совершенно беспомощный перед простой девичьей хитростью.

Бесшумной тенью я обогнула сад с противоположной стороны, скользнула в увитую плющом боковую дверь оранжереи и через считанные минуты уже выводила лошадь из полутёмного стойла.

Гнедой жеребец по кличке Вихрь, которого я знала с детства и который помнил меня не хуже старого Брана, ткнулся мордой в моё плечо.

— Ну пошли, дружище.

Я потянула за собой поводья.

Обернулась на долю секунды. Дарион всё ещё стоял у той калитки. Его силуэт темнел на фоне светлеющего неба — неподвижный, прямой. Он ждал. Ждал одну упрямую девушку, которая планировала снова сбежать. Только вот даже не удосужился проверить все выходы из поместья, самонадеянно решив, что знает меня достаточно хорошо.

Какой просчёт, господин комендант.

Я покачала головой, все еще не в силах сдержать улыбку — странную, совершенно неуместную, — и пришпорила Вихря. Холодный ветер ударил в лицо, смешиваясь с беззвучным смехом, когда мы скрылись в предрассветном тумане.

С проходным жетоном отца до академии я добралась довольно-таки быстро. Копыта стучали по тракту, ветер свистел в ушах, а в голове крутились обрывки произошедшего.

Я не заметила, как пролетело время. Просто в какой-то момент впереди показались знакомые башни. Вихрь замедлил шаг. Я спрыгнула с седла, едва он остановился, и на мгновение замерла, переводя дух и давая затёкшим, гудящим от напряжения мышцам привыкнуть к твёрдой земле под ногами.

Не теряя ни секунды, я подошла к одному из стражей у ворот и властным, не терпящим возражений жестом протянула поводья. Недоумевающий, даже слегка ошарашенный взгляд мужчины выудил из моей груди хриплый смешок.

— Господин комендант велел присмотреть за этим конём. Личное распоряжение, — произнесла я тоном, подразумевавшим, что любое промедление будет расценено как государственная измена.

Лицо стража вытянулось. Имя Дариона Вен-Ригонта подействовало безотказно, словно магическая печать. Какая восхитительная прелесть… Поводья у меня бережно, почти благоговейно перехватили крупные, огрубевшие от меча руки, подгоняя меня вперёд, к главному входу.

— Вот и славно, — я ободряюще похлопала Вихря по тёплой шее на прощание, наклонившись к его настороженному уху: — Не скучай, дружище. За тобой тут присмотрят, как за самим комендантом.

Развернулась и быстрым, решительным шагом направилась к массивным створкам главного входа, слыша за спиной, как страж уже отдаёт распоряжения конюхам с таким неистовым усердием, словно от этого зависела его жизнь. Возможно, так оно и было — кто знает, как отреагирует Дарион, когда узнает, что его имя использовали в качестве пропуска для лошади.

Я вошла в главный зал как раз в тот момент, когда над академией разнёсся первый, протяжный удар гонга, но вместо сонных, зевающих адептов, бесцельно блуждающих по коридору, обнаружила полную боевую готовность. Воздух гудел от напряжения.

***

— Нам строго запрещено выносить что-либо за стены академии, — произнёс Вейс, понижая голос. — Никаких личных вещей, кроме формы и оружия. Даже амулеты — только казённые, проверенные. Говорят, это чтобы шпионы не пронесли ничего на ту сторону. Но Торек, конечно, не был бы Тореком…

— Я ничего не брал! — возмутился тот, прижимая к груди свёрток. — Это… это талисман. На удачу. Моя бабушка его лично заговаривала. Он не магический, он просто… бабушкин!

— Твоя бабушка заговаривала головку сыра? — Алрин приподнял бровь, заглядывая в свёрток. — Торек, это просто сыр.

— Это особый сыр! Он помогает от страха!

— От страха помогает только отсутствие идиотов в отряде, — проворчал Вейс, но уголки его губ дрогнули, сдерживая улыбку. — А у нас их, кажется, переизбыток.

Я сидела в углу повозки, подтянув колени к груди и привалившись спиной к деревянному борту. После бессонной ночи, после разговора с отцом, после безумной скачки, тело наконец-то получило передышку — пусть и в тряской повозке, на жёсткой деревянной скамье.

Повозка качнулась на ухабе, и Торек едва не выронил свой драгоценный свёрток. Алрин подхватил его в последний момент, и головка сыра, описав в воздухе короткую дугу, благополучно приземлилась обратно на колени хозяина.

— Ну вот, — выдохнул Торек, прижимая сыр к груди обеими руками. — Чуть не потерял. А ты, Лиам, кстати, где пропадал? Ходили слухи, что тебя вообще отчислили. Что генерал …

Он осёкся, встретившись со мной взглядом. Я устало улыбнулась и уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь ничего не значащую отговорку, но тут Кейр вдруг подался вперёд и перебил нас обоих.