Фламиус. Игры с отражением

Глава 56

Я не знала, сколько прошло времени с тех пор, как мир вокруг потемнел. Может быть, минуты. Может быть, часы. А может, целая вечность.

Я почувствовала, как возвращается ощущение собственного тела — медленно, начиная с кончиков пальцев. Словно кто-то зажигал внутри меня огоньки, один за другим, терпеливо и бережно. Ладонь дрогнула.

Я открыла глаза. Зрение возвращалось так же медленно, как и осязание.

Передо мной раскинулось небо. Огромное, бескрайнее, залитое закатным огнём. Облака клубились у горизонта, и в их разрывах мелькали тени.

Поначалу я приняла их за птиц — просто потому, что разум отказывался признать очевидное. Но птицы не бывают такими большими. Птицы не заслоняют солнце, погружая землю в глубокую, внезапную тьму. Птицы не заставляют воздух дрожать от одного лишь взмаха крыльев — такого мощного, что ветер долетал до меня даже здесь, и пригибал траву к самой земле.

Я медленно приподнялась. Сначала оперлась на локоть — мышцы слушались плохо, но слушались. Затем на дрожащие руки. Ладони упёрлись в твёрдую, нагретую солнцем поверхность.

Огромный дракон пронёсся прямо над моей головой — так низко, что ветер от его крыльев ударил меня в грудь, заставив согнуться пополам. Я инстинктивно закрыла лицо рукавом, чувствуя, как воздух становится горячим, обжигающим. Рука невольно опустилась вниз, дракон уже взмыл ввысь, и его золотая чешуя сверкала в лучах заходящего солнца, точно тысячи маленьких светил.

За ним последовали другие. Десятки, может быть, сотни. Они парили в небесах — свободные, величественные, непостижимо прекрасные.

Я замерла, боясь дышать. Таких существ я не видела никогда. Ни на картинках из старых книг, ни в самых смелых фантазиях. Они были огромны — гораздо больше, чем я представляла. Прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено бьётся сердце. Магия внутри затрепетала, требуя немедленного выхода, словно хотела ответить на их безмолвный зов.

Век Огня. Век Крылатых Королей.

Время, когда люди и драконы жили бок о бок — не как хозяева и слуги, а как соседи, уважающие силу друг друга.

— Красиво, правда?

Я не обернулась на голос Хана, не в силах отлепить взгляд от неба.

— Это сон? — Мой голос прозвучал странно — слабо, но в то же время отчётливо.

— Это воспоминание, — ответил Хан. — Моё.

— Ты помнишь драконов?

Я медленно опустила взгляд от неба и повернулась к фамильярна. Хан стоял рядом — в своём истинном облике.

— Я помню всё, Лалиэн. Я — фамильяр твоего рода. И живу столько, сколько живёт ваша кровь. А ваша кровь — очень, очень старая. — Он чуть склонил голову, и в его янтарных глазах отразилось закатное небо. — Смотри.

Я послушно перевела взгляд на небо, и картина изменилась. Драконы больше не парили мирно. Они сражались. Огромные тени сталкивались в воздухе, сцеплялись когтями, извергали пламя. На скалах кричали люди — я не слышала их голосов, но видела распахнутые в беззвучном вопле рты. И они падали. Один за другим. Драконы и люди, люди и драконы — всё смешалось в одном чудовищном, кровавом хороводе. Это была не битва. Это была бойня.

— Что здесь произошло? — прошептала я, чувствуя, как холод пробирается под кожу, несмотря на жар, исходящий от неба.

— Последняя война, — тихо ответил Хан. — Та, что положила конец Веку Огня. Люди решили, что драконы — слишком опасные союзники. Слишком сильные. Слишком непредсказуемые. Они боялись, что однажды драконы обратят свою мощь против них. И тогда они сделали то, что люди делают лучше всего. Они предали.

Я смотрела, не в силах отвести взгляд. Огромный алый дракон с пронзительным, полным боли криком рухнул на скалы.

— Их убили люди? Всех?

— Почти, — Хан прищурился. — Те, кто остался, улетели далеко на восток, за пределы карт, за пределы досягаемости империи. Туда, где нет людей. Где горы подпирают небо, а воздух так горяч, что плавится камень. Они спрятались. Затаились. И ждали.

— Чего?

Хан повернул голову и посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом.

— Того, ради чего драконы когда-то позволили людям жить рядом с собой. На этих землях.

— И что же? — я попыталась усмехнуться, но вышло только слабое подобие улыбки. — Дождались?

— Тёмная магия окутала драконов, — произнёс Хан, и его голос стал глубже, словно он читал древнюю летопись, известную только ему одному. — Проклятие, наложенное в час величайшего предательства. Когда последние из людей, кому драконы доверяли, вонзили им в спины отравленные клинки. Заклятие такой силы, что оно изменило саму природу драконов. Их разум помутился. Их сердца, когда-то полные мудрости и благородства, наполнились яростью. Бесконтрольной. Слепой. Неутолимой.

Он замолчал, и перед моими глазами снова вспыхнули картины из видения: драконы, падающие с небес, и маги, кричащие в беззвучном ужасе. Но теперь я видела то, чего не замечала раньше. Тёмные щупальца, опутывающие крылья. Чёрный туман, застилающий глаза.

— Они — жертвы. Так же, как и люди, которые погибли от их пламени. Проклятие исказило драконов, сделало их оружием против собственной воли. И те, кто выжил, улетели далеко на восток — туда, где их никто не мог найти. И погрузились в сон. Глубокий, тёмный, беспробудный. Они проспали три столетия, и всё это время проклятие медленно, неумолимо разъедало их души. А теперь они проснулись.

— Кто-то снял проклятие?

— Нет. — Хан покачал головой. — Кто-то подчинил его. Взял под контроль, Лали …