Фламиус. Игры с отражением

Глава 58

Где-то там, за стенами лазарета, в восточных расщелинах, шёл бой. Мои друзья, живые или нет, сражались за империю. А я лежала здесь, беспомощная, бесполезная, и смотрела, как человек, которого я когда-то любила, готовится завершить свой чудовищный ритуал.

Я перевела взгляд на дядю, который возился с неизвестными мне листами. Пальцы, которые когда-то учили меня различать целебные травы, теперь перебирали древние пергаменты с той же бережностью, с какой когда-то перебирали соцветия ромашки в мамином саду. В этом было что-то чудовищно неправильное. Руки, что гладили меня по голове в детстве, теперь сжимали рукоять ножа, занесённого над моим горлом.

Теперь все ставало на свои места. Отец, наверняка, чувствовал неладное в поведении Эрниуса, и потому заключил магический договор на запрет приближения.

Не дёргайся. Просто слушай.

Голос Хана прозвучал в моей голове так отчётливо, словно он стоял рядом и шептал мне на ухо. Я замерла. Даже дыхание, кажется, остановилось. Дядя по-прежнему возился у стола, напевая под нос старую мелодию — ту самую, что мама когда-то напевала, укладывая нас с Лиамом спать. От этого совпадения у меня внутри всё сжалось в тугой, ледяной ком.

Ты ослабла, мне с трудом удается удерживать нашу связь. Ты меня слышишь? Просто кивни.

Незначительное движение головой вызвало приступ тошноты. Сил оставалось все меньше, магия отказывалась подчиняться, и я чувствовала, как с каждой каплей крови, падающей в стеклянный сосуд, из меня уходит не только жизнь, но и само ощущение себя.

Лалиэн, соберись!

Я вздрогнула. Хан частенько проявлял своё недовольство: ругал, ворчал, отпускал ехидные комментарии по поводу моих решений. Но сейчас в моей голове был совсем другой Хан. Я слышала страх в его голосе …

Ты теряешь слишком много крови. Если так пойдёт дальше, ты не сможешь даже ползти, не то что бежать. Ты слушаешь меня? Сейчас не время сдаваться! Та Лалиэн, что я знал, никогда не сдавалась. Она вставала. Стискивала зубы. И шла дальше. Где она сейчас? Где моя воительница?

Слеза скатилась по моей щеке, обжигая кожу. Я не пыталась её сдержать. Да и не смогла бы — сил не осталось даже на то, чтобы моргнуть. Она скатилась к виску, запуталась в волосах и упала на грубую ткань подушки, оставив на ней крошечное тёмное пятно. За ней — вторая. Третья. Я плакала беззвучно, просто позволяя слезам течь. Это было единственное, что я ещё могла себе позволить. Единственная роскошь, которую у меня не отняли.

Этот человек не твой дядя, — продолжал Хан, понимая мои истинные чувства. — Твоя дядя умер в тот день, когда решил, что его амбиции важнее твоей жизни. А этот человек — лишь оболочка, одержимая безумной идеей. И ты не должна ему ничего. Ни любви. Ни жалости. Ни крови. Ты поняла меня?

Я снова кивнула, глотая ком.

Слушай меня внимательно. Я могу дать тебе немного времени. Совсем немного. Я создам иллюзию — твой двойник, который останется лежать вместо тебя. Но это заберёт почти все мои силы. Ты должна будешь уйти быстро и тихо. Я передам тебе часть своей энергии, должно хватить. Дальше — сама. Я не смогу тебе помочь, Лали. После этого я исчезну на какое-то время. Мне нужно будет восстановиться.

Игла …

Он наложил заклинание на иглу, — произнёс Хан, словно прочитав мои мысли. — чтобы ты не могла ее сорвать. Магический блок. Но этот блок настроен на твою ауру. На твою магию. А иллюзия, которую я создам, будет иметь ту же ауру — я скопирую её до мельчайшей детали. Магический блок примет иллюзию за тебя. И когда я её создам, твоя рука освободится. Готова?

Я почувствовала это прежде, чем успела ответить. Мягкое, обволакивающее тепло разлилось где-то в груди, у самого сердца, и медленно потекло по венам.

И сразу после прямо поверх моего тела, как вторая кожа, проступил силуэт. Мой силуэт. Моё лицо — бледное, с полуоткрытыми глазами и запёкшимися губами. Растрёпанные волосы, разметавшиеся по подушке. Моя рука с трубкой, закреплённая белой лентой — точно такой же, как настоящая. Иллюзия была настолько точной, что у меня самой перехватило дыхание. Я видела себя со стороны — и это было странно. Пугающе.

Сейчас, Лали!

Я не стала ждать второго приглашения. Скатилась с койки, едва не рухнув на пол — колени подогнулись, перед глазами поплыли круги. Но я заставила себя устоять. Схватилась за край койки, пережидая головокружение. Потом, собравшись с силами, подцепила ногтем край ленты и осторожно потянула. Игла вышла из вены почти без боли — только крошечная капелька крови выступила на сгибе локтя, которую я торопливо зажала дрожащими пальцами.

За спиной по-прежнему слышался звон склянок, Слава Великим дядя был занят подготовкой своего ритуала.

Я сделала шаг к задней стенке палатки, потом ещё один. Ноги дрожали, перед глазами всё плыло, но адреналин и та самая золотистая энергия, которую влил в меня Хан, делали своё дело — я шла.

Полог палатки оказался тяжёлым, намного тяжелее, чем я ожидала. Пальцы, всё ещё слишком слабые, скользили по грубой ткани, не находя края, и на мгновение меня охватила паника: а вдруг он зашил его? Вдруг предусмотрел и это? Но нет — край полога подался, и в лицо ударил холодный предрассветный воздух.

Я вывалилась наружу, едва не упав.

Глаза судорожно оглядели вокруг — никого. Я прошла вперед, настолько быстро, насколько позволяло моё состояние. Цеплялась за пустые бочки, за края палаток, за что угодно, лишь бы не упасть.

И тут я услышала её.

Обернулась на фыркающий звук.

— Фурия …

Длинная грива лошади спадала на глаза — те самые, тёмные и глубокие, что изучающе смотрели на меня в поместье Вен - Ригонтов. Я не заметила, как встала к ней вплотную.

— Позволишь? — взмолилась, касаясь дрожащими пальцами её шеи.

Отвязала её дрожащими руками и потянула за собой. Фурия пошла — спокойно, без сопротивления, и когда я, собрав последние крохи сил, попыталась забраться в седло, она даже не шелохнулась. Стояла как вкопанная, пока я, пыхтя и едва не плача от напряжения, карабкалась на неё.