Фламиус. Игры с отражением

Глава 61

Сколько я простояла так — запрокинув голову, глядя в пустое небо, — я не знала. Мир вокруг сузился до горького привкуса пепла на губах.

— Ты дрожишь, — раздался голос Дариона совсем рядом.

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Только сейчас до меня дошло, что он всё ещё стоит рядом, заслоняя собой от пронизывающего ветра, который гулял по выжженной равнине. Как долго? Минуту? Час? Поверх моего собственного плаща, лежал его плащ, еще хранящий тепло мужского тела и едва уловимый запах хвои. Я почувствовала, как его ладонь на мгновение легла мне на плечо, но он тут же ее убрал, заметив перемену в воздухе.

Шаги. Тяжёлые, быстрые, с хрустом пепла под сапогами. Мы с Дарионом тут же обернулись.

К нам стремительно приближался лорд Аллар Вен-Ригонт. Главнокомандующий имперской армией шёл через выжженную пустошь так, словно это был парадный плац — спина прямая, плечи развёрнуты, лицо непроницаемо. Но я видела то, что скрывалось за этой маской. Страх.

За его спиной, едва поспевая за размашистым шагом командира, следовали двое офицеров. Один из них на ходу судорожно поправлял портупею, другой нервно озирался по сторонам, словно ожидал, что небеса вот-вот снова разверзнутся, изрыгая крылатую смерть. А чуть поодаль, в нескольких шагах позади, быстрым, обреченным шагом приближался Кассел.

Лорд Аллар остановился в трёх шагах от нас. Перевёл взгляд с меня на Дариона, потом — на небо, где только что исчезли драконы.

— Почему вы не атаковали?

Он шагнул ближе, и теперь я видела, как подрагивают его пальцы — те самые, что тридцать лет держали армию в железном кулаке. В глазах застыла ярость, направленная, в данный момент, на нас.

— Мы не могли, — ответила я первой.

— Молчать! — рявкнул он, и эхо этого окрика прокатилось по мертвому плато.

Дарион шагнул вперёд, заслоняя меня плечом.

— Наших сил бы не хватило на …

— Ты не можешь этого знать, — отрезал лорд Аллар, рубанув ладонью воздух. — Ты — солдат! Твое дело — защищать империю, а не размышлять о потенциале врага!

— Я знаю, — ответила я. Мягко коснулась плеча Дариона, прося его отступить.

Я вышла вперёд, чувствуя, как два плаща — мой и его — колышутся при ходьбе, придавая мне веса, которого у меня, перед лицом империи, увы, не было.

— Дракон оказался здесь не по собственному желанию. И вовсе не хотел …

— Не хотел? — главнокомандующий горько усмехнулся и обвёл рукой выжженное пространство. — Посмотрите вокруг. Посмотрите на то, что осталось от моего лагеря. И скажите мне, что это — пощада?

— Если бы комендант нанес удар, дракон воспринял бы это как угрозу. Он бы атаковал в ответ. И тогда исчез бы не только лагерь. Погибли бы все, кто стоял на плато — включая вас, сэр, включая ваших сыновей, включая каждого солдата в колонне. Вы хотите знать, почему мы не атаковали? Потому что это было бы самоубийством.

Один из офицеров за его спиной выступил вперёд. Рука легла на эфес.

— Как ты смеешь так разговаривать с главнокомандующим? — выкрикнул он, глядя прямо на меня с уничтожающим презрением. — Никчёмный адепт, который понятия не имеет о воинской дисциплине и чести! Ты смеешь утверждать, что знаешь намерения твари, которая уничтожила треть нашего состава? Уничтожила ближние деревни?

— Нельзя отвечать на просьбу о помощи ударом в спину. В этот раз они не пощадят никого.

— Просьбу о помощи? — офицер всплеснул руками, оглядываясь на своего командира в поисках поддержки. — Да кого мы слушаем! Он безумен! Лорд Аллар, прикажите...

— Довольно! Срочно подготовить боевые артефакты! Перед рассветом выступаем. Необходимо отыскать их логово и уничтожить каждого, — отчеканил лорд Аллар, вбивая каждое слово, как гвоздь в крышку нашего общего гроба.

Главнокомандующий резко развернулся на каблуках, взметнув облачко серого пепла, и зашагал прочь — всё с той же парадной выправкой, от которой теперь веяло не силой, а отчаянным, слепым упрямством.

Офицеры на секунду замешкались. Тот, что хватался за эфес, — с пылающим лицом и кривящимся от гнева ртом, — задержался. Он лениво перевел взгляд с Дариона на меня, и в его глазах плескалось такое концентрированное презрение, что его можно было бы черпать ложкой.

И перед тем, как уйти, он сплюнул под ноги. Густой, темный сгусток, пропитанный пеплом, упал прямо на выжженную землю у моих сапог.

Заметив резкое движение справа от себя, я метнулась в сторону, загораживая путь Дариону.

— Не надо.

Я покачала головой, упираясь ладонями о его плечи.

— Я сломаю ему руку, которой он хватался за меч.

Его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Но взгляд медленно остывал — от раскалённой стали к чему-то болезненному. Он резко выдохнул, устало проводя ладонью по лицу, размазывая пепельную пыль по щеке.

Мы молча двинулись через пепелище. Кассел пристроился слева, заслоняя меня от любопытных взглядов солдат, что уже начинали осторожно возвращаться на выжженную территорию. Дарион же шел справа, напряженный и молчаливый. Было немного странно находиться между двумя братьями — такими разными, но в этот момент словно заключившими негласное перемирие.

***

Новый лагерь разбили в спешке.

До темноты оставалось не больше часа, и командование приняло решение отойти на две мили к югу — туда, где скалы расступались, открывая широкое плато, пригодное для обороны. Место было неудобным, каменистым, продуваемым всеми ветрами, но выбирать не приходилось. Люди валились с ног. Лошади хрипели и отказывались идти дальше.

Я стояла у края, закутавшись в плащ, то и дело поднимая глаза к небу.

Внизу, под обрывом, суетились солдаты. Стучали молотки — ставили шатры для офицеров. Звякало оружие, которое спешно перетаскивали с уцелевших телег. Раненых укладывали прямо на землю, подстелив плащи, и целители метались между ними с окровавленными тряпками и пузырьками обезболивающих настоек. В том числе, и миссис Дарин, увидев которую, я, не сдержавшись заключила в объятия.