Фламиус. Игры с отражением

Глава 67

Боль в плече отступила, сменилась ледяным онемением. Тело милосердно отключало всё лишнее, оставляя только зрение, слух и сталь в руке.

Двадцать восемь. Я повела глазами, медленно скользя взглядом по густой темноте сада, выхватывая из теней едва уловимые силуэты. Двадцать восемь фигур, застывших в напряжённом ожидании среди камней и кустов.

— Ваше Величество, — произнесла я тихо, не отрывая взгляда от кольца врагов, — когда я скажу, бегите к восточной стене. Не оглядывайтесь.

Он не ответил. Воздух за спиной остался неподвижен. Я не ждала ответа — только считала про себя удары сердца, отмеряя оставшееся время.

Южане приближались медленно. Да и с чего бы им спешить, добыча уже была загнана в угол. Кто-то из них вышел чуть вперёд, поигрывая изогнутым клинком. Капюшон скрывал лицо, но я чувствовала его довольную улыбку.

— Ты очень храбрая девушка, Лалиэн Мардо, — услышала я вдруг голос Императора сбоку.

Я вздрогнула. Он стоял уже не за моей спиной, а рядом — плечом к плечу. В руке, неизвестно откуда, тускло блестел небольшой клинок.

— Ваше Величество, — выдохнула я, но осeклась, встретив его взгляд.

— Я не могу бежать, — он покачал головой. — Империя — это не стены, не трон, и не я. Империя — это люди, которые готовы за неё умирать.

Он обвёл взглядом кольцо врагов и усмехнулся.

— Они думают, что Империя падёт, если они убьют Императора. Но пока есть те, кто готов защищать всё это, — Империя не падёт. Никогда.

Он шагнул чуть вперёд, заслоняя меня с правого бока — туда, где я была особенно уязвима из-за раненого плеча.

— Покажем этим южным стервятникам, что значит умереть за Империю.

— Как прикажете, Ваше Императорское Величество.

Первый южанин шагнул вперёд, с саблей, на которой ещё не засохла чужая кровь. Я встретила его удар, вложив в клинок всю оставшуюся силу. Сталь зазвенела, и я использовала его же инерцию, чтобы развернуться и рубануть второго, подошедшего сбоку.

Они нападали не все сразу — численное превосходство позволяло им действовать не спеша, тянуть удовольствие, наслаждаясь охотой. Я отбивалась, уходя в сторону резкими, рваными рывками, выныривая из-под свистящих ударов, нанося ответные — резкие, отчаянные, потому что каждая следующая секунда могла стать последней.

Резкая боль в спине выдавила с губ тихий стон. Я выгнулась, уходя от смертельного удара, но почувствовала, как ткань расходится под лезвием и по спине прокатывается жгучая, расползающаяся боль.

Еще один зашёл с тыла.

Я не успела.

Клинок вошёл в бок — между рёбер, там, где доспех не прикрывал тело. Острая, ослепительная боль пронзила всё существо, выбивая воздух из лёгких. Я закричала — скорее от ярости, чем от боли, — и, разворачиваясь всем корпусом, вогнала меч в грудь нападавшего по самую рукоять.

Он рухнул, увлекая клинок за собой. Я упала следом, не удержавшись: левая нога подломилась, и я рухнула на одно колено, упёрлась ладонью в холодную землю. Дыхание вырывалось рваными, сиплыми толчками. Я опустила взгляд и увидела, как на дрожащие пальцы капает тёплая, липкая кровь.

Еще рано… Слишком рано, чтобы сдаваться...

Я подняла голову, превозмогая тяжесть. Упёрлась дрожащими пальцами в землю, чувствуя, как под ногти набивается влажная почва. Вдох — рваный, поверхностный, отдающийся болью в пробитом боку. Выдох — с присвистом, будто воздух уходил не только из лёгких, но и из самой жизни. Но вместе с выдохом я потянулась глубоко внутрь себя, выпуская весь свой магический резерв.

Я рванула силу из себя одним яростным, отчаянным движением. Из горла вырвался хриплый крик. Магия хлынула наружу — неконтролируемым, слепящим потоком, пожирая остатки моих жизненных сил. Это было похоже на медленное погружение в ледяную воду, когда сначала немеют ступни, потом ноги, потом перехватывает дыхание, а после становится уже всё равно. Я отдавала магии всё — остатки сил, тепла, жизни. Было слишком больно и тяжело использовать ее в полном объеме без Хана.

Свет вырвался выше, уплотняясь, обретая форму. Я запрокинула голову, не в силах удержать его прямо, и увидела, как над моим телом разворачивается нечто невозможное. Поначалу это были просто сгустки магии — бесформенные, хаотичные.

И постепенно, на глазах у замерших врагов, из этих сгустков начали проступать очертания. Огромные крылья раскинулись надо мной, заслоняя.

Дракон? .. Я была слишком слаба, чтобы понимать, что именно явилось из моей магии.

Не знаю, скольких она успела поглотить, прежде чем я полностью выдохлась. Я только видела, как белый свет накрывает фигуры в капюшонах одну за другой.

Свет погас так же внезапно, как и появился. Дракон растаял, осыпавшись с неба тысячами ледяных искр, и эти искры ещё несколько мгновений кружились в воздухе, медленно оседая на землю, на неподвижные тела.

Я снова обессилено уперлась в пол, обе руки вжались в землю. Дыхание вырывалось из груди короткими, мелкими всхлипами, и каждый всхлип отдавался тупой болью во всем теле.

И вдруг, нарушая моё сиплое дыхание, по саду разнесся знакомый голос.

— За Императора!

Голос отца. Хриплый, надорванный.

Я нашла в себе силы обернуться. Это движение стоило мне всего. Каждый поворот головы отдавался болью в шее, в плечах, в боку. Перед глазами плыли чёрные круги, и я несколько раз моргнула, смаргивая кровавую пелену, чтобы увидеть хоть что-то. Медленно повернула голову на звук — туда, где над маленьким садовым фонтаном всё ещё кипел бой.

Отец стоял у маленького фонтана, прикрывая собой Императора, и отбивался от южан, прорвавшихся с другой стороны сада. Его меч двигался тяжело, — он был ранен, обессилен, но не отступал.

Мои губы дрогнули, невольно растягиваясь в слабой, почти безумной улыбке.

— Лалиэн!

Чей - то окрик ввинтился в виски. Я попыталась поднять руку — дать знак, что я жива, что я здесь, что всё хорошо. Рука не послушалась. Пальцы лишь слабо царапнули по каменной плитке, оставляя на ней четыре влажных, алых следа.