Фламиус. Игры с отражением

Глава 70

Острое до дрожи ощущение пронзило всё тело. Дыхание перехватило, и на мгновение я просто застыла, давая холоду пронять меня до костей. Я тёрла лицо, снова и снова зачерпывая ледяную влагу из родника, смывая грязь и пот. Руки дрожали от напряжения и усталости, но я не могла остановиться, словно эта вода могла смыть не только грязь, но и страх, который до сих пор сидел под кожей. Я наклонилась ниже, почти касаясь лицом воды, и зачерпнула целую пригоршню, выливая её на затылок. Холод потек по спине, заставив меня выгнуться и судорожно втянуть воздух сквозь зубы.

Я подняла голову, переводя дух, уперлась мокрыми ладонями в колени и замерла, глядя на своё отражение в колеблющейся глади воды. Отражение женщины, которая едва не рассыпалась от одного только страха, что её не примут.

Но её приняли. Меня приняли.

Тонкая струйка воды сорвалась с моего подбородка, разбив отражение на тысячу осколков. И когда рябь улеглась, на меня смотрела уже не та девушка, что кусала губы до крови. Мой взгляд стал твёрже.

Я резко поднялась, стряхивая воду с кончиков пальцев. Тело всё ещё била крупная дрожь, но внутри, под сердцем, разгоралось ровное, спокойное пламя, восполняя резерв быстрее обычного.

Я развернулась к строю, чувствуя, как влажная земля пружинит под сапогами. Подошла ближе. Гвардейцы стояли, всё ещё тяжело дыша после боя, некоторые держались за раны, но никто не садился без команды. Я медленно обвела их взглядом, задерживаясь на каждом лице, оценивая урон.

— Отправьте тяжёлых обратно в столицу с сопровождением, Остальные — перестроиться. Мы движемся дальше.

Я посмотрела на капитана, ожидая возражений. И они последовали.

— Командир, — капитан наконец поднял глаза. В них больше не было высокомерия, только трезвый расчет и тень беспокойства. Он скользнул взглядом по моему всё ещё дрожащему плечу. — Может, стоит дождаться подкрепления? У нас треть отряда выбыла. А там, судя по всему...

— Некогда ждать, — оборвала я, отрицательно качнув головой. — У нас нет времени на это.

Капитан кивнул, резко развернулся и зашагал к строю, выкрикивая команды. Гвардейцы зашевелились, помогая раненым забраться на лошадей.

Я осталась стоять на месте, глядя на лесную дорогу, уходящую вперёд, в серую мглу.

— Твоя рука дрожит.

— Это пройдёт, — бросила я, не оборачиваясь. Сжала и разжала кулак, пытаясь унять дрожь усилием воли. — Просто последствия магического выброса. Через пять минут буду в порядке.

— Лалиэн.

Я повернулась к Дариону. Он стоял так близко, что я видела отражение собственных глаз в его зрачках.

— Не делай так больше, — сказал он.

— Что именно?

— Не бросайся под когти этих тварей, прикрывая тех, кто не заслужил даже твоего взгляда. Ты не обязана спасать каждого.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри закипает протест.

— Кем я тогда буду, если начну выбирать, кого спасать, а кого нет? Прикажешь сортировать людей на «достойных» и «недостойных», прежде чем сорваться с места?

— Я не это имел ввиду, — тяжелый выдох коснулся его губ.

— Я не могу иначе. И ты, — я ткнула пальцем ему в грудь, — ты ведь тоже так поступаешь. Ты первым примчал во дворец во время переворота. С целью спасти Императора, ты …

— Я спасал не Императора, — перебил меня комендант. — Мчал только лишь за тележкой в которую тебя усадили силой. Я спасал тебя.

Я приоткрыла губы, но слова так и повисли в воздухе.

— Поэтому не смей бросаться вперед, прикрывая кого бы то ни было. Потому что если с тобой что-то случится, я не стану спасать остальных. Я прикончу их собственными руками за то, что они позволили тебе умереть.

Он развернулся и пошёл к своей лошади, не дожидаясь ответа. Полы его длинного плаща взметнулись, хлестнув по воздуху.

Я смотрела ему в спину, чувствуя, как внутри окончательно рушится стена, которую я старательно пыталась возвести.

Шумно выдохнула, провела ладонями по мокрым волосам, зачесывая их назад и стряхивая последние капли. Вода была ледяной, но даже она не могла остудить жар, разгоравшийся где-то под сердцем.

Я подошла к своей лошади, которая нетерпеливо перебирала ногами, кося на меня умным темным глазом. Положила ладонь ей на храп, чувствуя, как теплый, влажный воздух из ноздрей согревает мои замерзшие пальцы.

Вставила ногу в стремя, рывком подбросила тело и перекинулась в седло. Лошадь всхрапнула и переступила с ноги на ногу, принимая мой вес. Я выпрямилась, потянула поводья, разворачивая кобылу к началу тропы, и бросила последний взгляд через плечо, где ждал команды Дарион. Короткий кивок и я пустила лошадь вперёд.

Лес вокруг стал редеть, уступая место каменистым россыпям и редким, корявым соснам, чьи ветви тянулись к небу, будто в последней мольбе о пощаде. Копыта лошадей теперь цокали по голому камню, отчего звук разносился далеко вперёд, предупреждая любого, кто мог затаиться впереди, о нашем приближении.

Разведчик, посланный час назад, до сих пор не вернулся. Это было плохим знаком.

— Командир, — капитан гвардейцев подъехал ближе, поравнявшись со мной. — Следы становятся свежее. Здесь проходили наши. И не только.

Я кивнула, не оборачиваясь. Сама видела: вдавленная в грязь подкова, обрывок ткани цвета академической формы, тёмные, подозрительные пятна на камнях, которые я старалась не рассматривать слишком пристально.

— Дар… комендант, — обратилась я к Дариону, который ехал чуть правее и чуть позади. — Сколько ещё до места, где, по вашим расчётам, должен быть лагерь?

Он не ответил сразу. Я видела, как он всматривается вперёд, в разрывы между холмами, в линию горизонта, где лес окончательно сходил на нет. Губы сжаты в тонкую линию, на лбу залегла глубокая складка.

— Час, — сказал он наконец. — Может, меньше. Если дорогу не перекроют обвалы.

Я кивнула и снова уставилась вперёд, чувствуя, как внутри медленно сворачивается в тугой узел предчувствие беды.

Когда деревья окончательно расступились, мы выехали на открытое пространство — ровное, каменистое плато, продуваемое всеми ветрами. Внизу, словно на ладони, лежала долина. И то, что мы увидели, заставило меня натянуть поводья и замереть, забыв, как дышать.