Флейта

Глава 1. Городской парень

Эта история началась в моей родной деревне – Новой Веснянке. Мне только-только исполнилось семнадцать лет. Наступили летние каникулы. Мы с сестрой теперь всё своё время отдавал родителям – помогали с хозяйством и огородом.

Каждое утро я просыпалась с рассветом – около четырёх утра. В это время я могла делать, что хочу, ведь все ещё спят.

Я встала с нагретой постели, тихонько оделась и, стараясь не сильно скрипеть половицами, вышла из дома. Солнышко только-только поднялось. Птицы заливаются в трелях. Трава сверкает росой, и лёгкий ветер холодит кожу.

Я немножко поёжилась: утром у нас прохладно. Надев шлёпки, я прошла в курятник – покормила наших цыпок и открыла дверцу в загон. Коровой у нас занимается только мама, так что в сарай я даже не заходила. Я прошла к нашему огороду – позавтракала клубникой и направилась в сторону луга. Сколько бы я здесь не гуляла, мне никогда не надоест. Росистая трава ласкала кожу ног, шмели и пчёлы жужжали под ухом…

Я срываю ромашки с василёчками и складываю их в букет. Мама любит, когда стол украшен цветами. Я ещё долго гуляла и бегала по полю, но вскоре голову стало припекать, и я направилась домой. Когда я вошла во двор, меня оглушил собачий лай – Вальтер проснулся.

- Доброе утро, мой хороший! – потрепала я по холке нашу дворнягу. – Только давай потише – отец ещё спит.

- Доброе утро, - в дверях появилась мама – невысокая крепкая женщина, смуглая (как и все в нашей деревне), темноволосая, кареглазая, с красивым, хоть и простым, лицом. Её улыбка всегда была для меня жизненным ориентиром.

- Ты уже проснулась? – спросил я, протягивая маме букет полевых цветов.

- Вэську пора выгонять, - ответила мама. – Поставь цветы в вазу и приготовь завтрак. Сегодня ещё нужно будет в магазин сходить и дом убрать.

- Хорошо, - вздохнул я, понимая, что дел, как всегда, полно. – Пошла работать.

У самого крыльца мама снова меня окликнула.

- Бельё поставь в стирку, ладно? – сказала она.

Я кивнула:

- Конечно.

Зайдя в дом, я направилась на кухню и негромко включила радио. На часах было шесть утра – самое время просыпаться. Я поставила вариться кашу и замесила тесто на оладьи.

- Доброе утро.

На кухню зашла моя младшая сестра. Это девушка шестнадцати лет, высокая и стройная, со смуглой кожей, вьющимися чёрными волосами, тёмно-карими глазами, длинными тёмными ресницами, миленьким носиком «уточкой», пухлыми губами и обаятельной улыбкой.

- Доброе утро, Карина, - улыбнулась я.

- Завтрак ещё не готов? – заинтересованно спросила сестра, заглядывая в миску с тестом.

- Лучше бы стирку поставила, - назидательно отметила я.

- Ну, Рая! – вздохнула брюнетка.

- Иди-иди, - поторопила я девушку. – С готовкой тебя сегодня напрягать не буду.

Карина опустила голову, но, всё же, улыбнулась себе под нос и пошла разбираться с бельём.

Каша тем временем была уже готова. Я поставила закипать чайник и принялась выпекать оладьи.

- Доброе утро, - послышался хриплый голос отца. – Я пришёл на вкусный запах.

Я усмехнулась. Папа у нас как всегда…

- Всё уже почти готово, - ответила я. – Садись, сейчас будем завтракать.

Наш отец – высокий статный и красивый мужчина – с небольшой проседью в волосах и бороде, прямым носом, пухлыми губами и честными светлыми глазами.

- Всем доброе утро! – провозгласила мама, заходя на кухню вместе с Кариной.

Я поставила оладьи на стол и заварила чай. Карина в это время разложила кашу по тарелкам, достала ложки, вилки и сметану.

- Девчонки у нас прямо труженицы, - довольно сказал папа.

- Ты сегодня на поле выезжаешь? – спросила у него мама.

- Нет, сегодня работа в городе, - ответил отец.

Папа у нас работает трактористом. Работа уважаемая, хоть и может показаться несерьёзной.

- Ну, что, позавтракали и за уборку? – сказала мама после завтрака.

- Я хотела теплицы прополоть, пока не жарко, - сказала я.

Карина поджала губы.

- Я одна дом не уберу, - призналась она.

- Ты одну теплицу прополи, - решила мама, - а потом сестре помоги. Днём всё равно жара будет – в теплице расплавишься.

Я кивнула. Всё было ясно и понятно.

- Мам, ты сейчас в душ? – спросила я у женщины, убирая со стола.

- Нет, - ответила мама. – Я помылась перед завтраком.

Это был сигнал. Я поставила тарелки возле раковины и пулей понеслась в сторону ванной комнаты.

- Эй! Так не честно! – неслось мне вслед.

Но я только рассмеялась, забегая в ванную и запираясь на ключ.

- Я – первая! – победоносно провозгласила я в адрес Карины – ведь это именно она за мной бежала.

Сестрёнка сердито затопала в другую сторону, а я отдышалась и посмотрела в зеркало. Ой… У меня мука на лице, а мне никто даже не сказал. Я покачала головой, улыбнулась и стала умываться. На самом деле, я довольно красива: невысокая, с аккуратной женственной фигурой, удивительно светлой (для деревни) кожей, длинными тёмно-медными волосами, овальным лицом, прямым носом, выразительными тёмными бровями, небольшими, но пухлыми губами и спокойно-зелёными глазами.

- Рая, выходи уже! – услышала я за дверью голос отца. – Не только тебе помыться надо.

Я быстренько обмоталась полотенцем и пошла в свою комнату одеваться. Наряд у меня был рабочий: шорты, удобная футболка и кепка.

- Мама уже уехала? – спросила я Карину.

Та кивнула.

- Просила в магазин сходить, - добавила девушка.

- И дом убрать надо, - сказала я. – С чего начнёшь?

- С уборки, наверное, - поразмыслив, сказала брюнетка. – В магазин пойду ближе к обеду.

- Хорошо, - ответила я. – Я сейчас в теплицу, ближе к одиннадцати-двенадцати присоединюсь.

Карина улыбнулась и пошла работать. Ну, а я вышла в огород и, уже по привычке, окинула взглядом все наши владения.

«А клубники много назрело, - подумала я. – Надо снова собирать».

Пройдя в теплицу, я принялась за работу. Солнце стало припекать, и в теплице было уже довольно душно. Чтобы скоротать время, я стала напевать себе под нос какую-то незамысловатую мелодию. Я люблю музыку. Абсолютно любого жанра – главное, чтобы она тронула меня. Когда-то давно мне советовали идти дальше по музыке – у меня был довольно неплохой голос. А в теплице тем временем стало уже не продохнуть. Я стёрла пот со лба и посмотрела на проделанную работу. Осталось пополоть всего-то пятую часть теплицы. Но оставаться здесь и дальше уже сил не было.