Флермонд. Выпускной бал

16.

*****

На освещенной цветными огнями сцене "Комеди Франсез" блестела красно-черными окошками и лаком карусель огромной рулетки. Красотки казино не в костюмах репетировали арию "Господин Клиент". В темном и пустом зрительном зале из первого ряда азартно наблюдал и командовал режиссер, он же глава труппы, сбоку, ряду в десятом, одиноко белела фигура маэстро — автора либретто и песен.

Амариллис не первый раз с тревогой поглядывала в зал. Улучив момент, когда режиссер сердито бросил: "Пойте без меня!" — и пошел ругаться с осветителями, актриса скользнула со сцены в черный зев, скалящийся рядами пустых кресел. Поневоле являясь на будние репетиции в том же, в чем ходил во дворце, Гиацинт светился в полутьме не только белой шевелюрой, но и светлым камзолом. Подкравшись окружным путем, Амариллис несколько секунд наблюдала за ним сбоку. Граф смотрел на сцену и сквозь нее.

— Ты сейчас очень далеко? — осторожно спросила она.

— К сожалению, нет.

— Дома всё хорошо?

— Что? — он оглянулся, не понимая. — А, у моих… Да, всё нормально.

"Дома" для него только в мансарде. Гиацинт проклинал статус "специальной школы", дающей начальное высшее, а не нормальное образование: из-за программы выпускного класса он не мог жить в городе, иначе ничего не успевал с уроками. А ведь диплом и вся учеба стоит немалых денег! За последние полгода нужно подтянуть все точные науки, чтобы хоть как-то сдать экзамены, кроме той ерунды, которую он и без школы знает. Впрочем, среди профильных предметов у него точных наук нет. Но если б знал заранее, что так глупо получится с "танцевальным рабством", ноги его в эти полгода в Оранжерее не было бы!

Амариллис смелее подошла, не боясь спугнуть вдохновение. Когда граф на самом деле хотел смотреть репетицию, он садился на краю сцены, почти в кулисах. Подруга села к нему на колени, обвив руками за шею и прижавшись к плечу. Свернулась змейкой на груди. Он щекой погладил ее руку, но продолжал смотреть сквозь рулетку, явно не слыша песни.

— Я думала, ты сочиняешь музыку, но у тебя при этом никогда не бывает такого несчастного лица! — тихонько засмеялась Амариллис. — Кто она?

Он не ответил. Актриса поняла, что самое невероятное предположение, брошенное наполовину в шутку, — правда. Она покрепче обняла друга, не собираясь никому отдавать. Он тоже прижал ее к себе, не отпуская. Очень хотел поцеловать, но не мог ставить на ней опыты. Не хотел проверять, что почувствует? Изменилось что-нибудь между ними или нет? Ещё будет случай. Может быть, даже скоро, на сцене.

Она как будто угадала и с жалостью усмехнулась.

— Если это — она, почему тебе так плохо? Не вздумай говорить "потому что есть ты", — быстро предупредила актриса, отлично зная возможные реплики партнера. — Дело-то не во мне! Она тебя не любит?

— Пока нет.

Прозвучало глухо, с явной усталостью.

— Но это же ерунда? — уточнила Амариллис. — Если это — она, всё устроится. Только не беги от трудностей!

— Какой дурак тебе это сказал? — проворчал граф.

— Угадай! — актриса легонько поцеловала его в висок, чтобы разбудить мысли. Он и так помнил, и бледно усмехнулся.

— Так говорят. Но проверять, оказывается, очень больно. И долго. Многие даже не рискуют. Выбирают пути попроще.

— Это я "попроще"? — изобразила жуткую обиду актриса. Он засмеялся.

— Ну, в смысле честности — да. Но в смысле нервов!.. Врагу тебя не пожелаю!

— Ах, как глупы порой умные люди!

— Не надо. — Он моментально оборвал смех: — Мы что-нибудь придумаем. — (Это относилось не к сердечным делам).

— Ну, если ЭТО решить проще, то — кошмар, — философски рассудила Амариллис, представляя сложности постановки "Безумного дня". — Ты хоть уверен, что она — та самая?

— Откуда мне знать?! Я вообще не уверен, что всё это не дурацкий сон!

— Хочешь, я тебя укушу? Проверим! — ласково предложила Амариллис. Он не мог не смеяться и ни за что не отпустил бы ее. Актриса не сдавалась, желая знать всю правду. Даже если он сам ее не знал. — Какого цвета у нее глаза?

— Не знаю.

Подружка удивленно шевельнулась:

— Как ты не знаешь?!

— Вот так. Я не был удостоен этой чести.

— Так сделай что-нибудь!

— Не хочу. Если мадемуазель не желает меня видеть, ее дело, — (в тоне скользнула непреклонная нотка).

— О, Господи! Мужское самолюбие! — тихонько взвыла Амариллис. — Ну, хочешь, я узнаю? Я многое могу о ней узнать!

— Не надо.

— Боишься? Всё понятно… — насмешливо глянула на него ближайшая подруга. — Так просто спроси! Или заговори ее, развесели, чтобы забыла всё на свете!

Он кисло поморщился, признавая, что это лучший выход:

— Да мы почти не разговариваем… Кроме "напра-нале-кругом", что полагается по танцу.

— Она и там заняла мое место? — скорбно вздохнула Амариллис, отлично зная, что графа это рассмешит. Но, фыркнув, он сразу нахмурился:

— Не я это придумал!

— Так вы встречаетесь довольно близко, — сообразила Амариллис. — Давно?

— Больше недели.

— Граф, я тебя не узнаю! — ужаснулась актриса.

— А себя узнаёшь? Ты сколько за мной таскалась, не могла заговорить? Думаешь, это так просто?

— Сколько мне лет было! — возмущенно напомнила Амариллис. Потом вынужденно признала, что взрослым выяснять отношения часто сложней, чем детям. — Вот и не повторяй моих ошибок!

— Слушай, а… — он закусил губу. — Всё-таки, что тебя впечатлило? Просто, что новенький и всё? Когда в тебе проснулся интерес? Ты помнишь?

— Конечно. Было одно слово. Насчет твоего отношения к дракам. Эта "тайна" мучила и заставляла следить за тобой.

— Ясно. Можешь не говорить, — он тоскливо махнул рукой: — Это не просчитаешь.

— Так просто говори с ней побольше. О чем угодно. Может, она что и услышит.

— Разговор дело двустороннее, — зло процедил он. — Мне нравится на свете один монолог, ты знаешь. В остальном, я предпочитаю говорить не в тишине!