Флермонд. Выпускной бал

25.

— Уверены, что вы и так во всём первый? — с легким сарказмом прищурилась Виолетта. — Из мужчин, кого я знаю, только Поль Маршан хорошо о вас отзывается, и то, он пристрастен. Вы практически уступили ему золотую шпагу в прошлом году!

— Когда это? Я даже не участвовал! Поль сам оказался более ловким и быстрым, чем двести претендентов! И если победил в финале де Бейля, то он ещё и безрассудный храбрец. Шпага-шпагой, а удар кулаком у Толика свинцовый! И он не ходит один по темным коридорам… Хотите сказать, я толкнул невинное дитя в зубы этому шакалу и его свите?

— Так получается, — хитро улыбнулась дочка маркизы.

— Поль разберется, не волнуйтесь. Борьба за жизнь полезна для здоровья! — беспечно заверил граф. — Если, конечно, здоровье позволяет… Здесь слабаки вылетают в первые полгода, поэтому постоянных школьных "жертв" нет. По очереди достаётся многим. Естественный отбор, как в джунглях!

— Вы совсем не сочувствуете "жертвам"? — (он понимал, что девчонка хочет его поймать, но бровью не повел).

— Ни грамма! Знаете, почему многие соученики отзываются обо мне без восторга, чтоб не сказать наоборот? Они боятся. А значит, пробовали нападать. И вместе, и поодиночке. И словами, и… Я своё нынешнее положение завоёвывал не один год.

Придворная Оранжерея не то место, куда бы я отправил своего ребенка, но… для мальчиков это интересный опыт. Не знаю, как для девочек, думаю, не для всех. Зависит от характера. — Оставив суровый тон, он снова снисходительно усмехнулся: — Мда, я-то думал, Поль на год старше сестры. Мальчишки часто отстают в росте, на глаз не угадаешь.

— Все говорят, что девочки растут быстрее, — буркнула Виола. Кажется, ей не нравились прописные истины, сразу хотелось возражать и убедиться лично. Чисто мужской характер! Ужас.

— Вам проще, — мягко пояснил он, снова как на уроке: — На первой границе взросления, даже к двенадцати-тринадцати годам (к пятнадцати — железно!) девушки легко достигают взрослого роста и фигуры, а вот юноши — вряд ли. По крайней мере, это редкость. Нам дольше растить кости. А вот мозги у всех растут по-разному!

Виола настороженно кивнула. Приняла к сведению.

— Вас часто называют "совсем взрослой"? — сочувственно угадал он.

— Да. И разумеется, "невестой". Только и слышу о своем "блестящем будущем"!

— Не злитесь на маминых подруг, Виолетта. Тем более не обижайтесь на мужчин. Они видят то, что видят. Вас действительно трудно считать ребенком, даже точно помня, что вам — четырнадцать. Это уже зрелая юность, привыкайте. Когда вам исполнится тридцать, окружающие намного чаще будут напоминать, что вы моложе их, еще "дитя".

— Можно подумать, вам уже за тридцать! Вы тоже выглядите гораздо старше своих лет, — строго заметила она, как будто в чем-то уличала. — И это странно, потому что вокруг много ваших ровесников.

— Но я действительно старше большинства выпускников на целый год! — светски улыбнулся граф. Виола не приняла отговорку.

— Дело не в этом! Вы держитесь со взрослыми на равных!

— Это естественно. Бурная жизнь… — он сжал челюсти, заметив, как вмиг изменилось ее лицо: — Не то, что вы подумали! А впрочем, думайте, что вам угодно! — он раздраженно махнул кистью и отвернулся. Виола молча доела мороженое, только потом спокойно извинилась:

— Я не хотела вас обидеть, граф.

— Я тоже не хотел вас огорчить, — он допивал коктейль. Поставил бокал и обернулся: — Если вам неприятно мое общество, скажите, в ту же секунду я провожу вас во дворец.

— Благодарю вас, я не тороплюсь.

Гиацинт мысленно зарычал. Твердый орешек, ничего не скажешь. Надо же как-то выцарапать ее из этой светской скорлупы! Другого шанса может и не быть!

— Вот видите, как просто, — с легкостью улыбнулся он. — Всего лишь говорите о своих желаниях, и мужчины сделают всё, что вы попросите.

— Так же считает моя мама, — непокорно вскинула голову Виола. — Но если это так, и нам действительно так трудно отказать, я не хочу пользоваться вашей слабостью!

— Убила, — с мечтательной усмешкой граф смотрел в потолок, слегка покачиваясь, обхватив колено. — Видна школа маркизы.

— Что я такого сказала?! — возмутилась Одората-младшая.

— Вырастешь, поймешь, — отомстил Гиацинт. Она наконец-то улыбнулась шутке и не возразила против обращения на "ты". Граф сам извинился, сказав, что этот переход должен быть только двусторонним. Когда, решать ей.

— Для начала, неплохо, чтобы вы, мадемуазель, перестали от меня шарахаться, как от чумы.

— Как необъезженная лошадь? — ядовито уточнила маленькая неаполитанская ехидна. По его лицу прошла тень явного недовольства.