Флермонд. Выпускной бал

26.

— Не надо, — попросил он. — Я люблю диких лошадей, но это пошлое сравнение здесь неуместно. Отлично понимаю, что при вашем воспитании, даже мысль о дружбе между мужчиной и женщиной кажется вам кощунством. Однако серьезные отношения без дружбы невозможны. Поверьте, я действительно умею очаровывать, если мне это нужно! Но в нашей ситуации есть несомненный плюс для вас.

Виола заинтересованно подняла на него глаза. Граф ещё не привык к их цвету, и эта маленькая победа снова согрела ему сердце. Вопрос был задан молча, пришлось снова "учительствовать", раз уж ей так нравится слушать.

— Вы ведь считаете так же, как де Бейль! — горько бросил он. — Что я сижу здесь и теряю время, которого у меня до выпуска не так уж много! Больше двух месяцев… Хватит на десяток несерьезных романов… Но вам-то что? Вам нужно продержаться совсем недолго, и чудовище-соблазнитель, школьный донжуан, вместе с его назойливыми ухаживаниями, исчезнет, растворится в морской дали! И вы свято уверены, что уж этот орешек мне не раскусить! Все усилия пропадут даром, и я напрасно трачу драгоценное время, да-да, мене себя тоже жаль!

Ну что ж, согласен. Вызов принят. Но вот в чем дело: короткий роман с вами, будь это даже возможно в считанные дни, меня не устроит. А на серьезный — мало времени. Всего два месяца. Моя б воля, я бы уехал в конце марта, и самое страшное, что вам грозило бы — открывать бал Равноденствия. Увы, придется подождать. Если не верите в другую дружбу между нами, то предлагаю вам прелюдию романа. Я не перехожу границы дружеского общения, а вы — делайте, что угодно. Просто имейте в виду… разговоры, прогулки, кафе, мелкие подарки или услуги вас ни к чему не обязывают. Обычные приятельские отношения!

О, дьявол, стараниями вашей матушки, вы же уверены, что за всё надо платить! Тогда представьте, что у вас довольно большой кредит… больше, чем на два месяца…

Ладно, бывает, даже самые невинные знаки симпатии многие толкуют категорически неправильно и способны безнадежно запутать дело! Однако со мной вам это не грозит.

— Почему? — из вежливости поинтересовалась Виола, хотя он бы и так сказал.

— Я не настолько робкий и не избалованный вниманием мальчик, чтобы цепляться за случайный взгляд или слово. Или за согласие пойти в кафе-мороженое. Мне хватит наглости спросить, что вы имели в виду любым своим поступком. Тем более, если мы так договоримся.

— Это удобно, — недоверчиво признала Виолетта. — Допустим, всё зависит от меня… А где гарантии?

— Полной безопасности в моей компании? Их нет. Дело не в том, что я готов защищать вас ценой жизни, и сам не представляю никакой угрозы. Наоборот. Дружить со мной достаточно рискованно, мало ли куда можно влипнуть! Для многих я ходячая и хорошо вооруженная угроза. Но вы боитесь не случайностей, а обмана и коварства с моей стороны, это легко уладить. Я поклянусь тем, что убедит вас.

— Что это значит? — нахмурилась неаполитанка. — Вы всем клянетесь по-разному?

Граф кивнул без тени улыбки.

— Не важно, насколько я сам честен во время клятвы, слова зависят от того, КОМУ я что-то обещаю. Одним я бы поклялся жизнью, благополучием близких, кровью, в другом обществе призвал бы в свидетели святых… Вам, как обычно при дворе, должно хватит клятвы чести. Или нет?

— А чем вы клянетесь самым близким друзьям? — с интересом слушала его Виола.

— Ничем. Обещал — так и сделал, это нормально. Не говорю, что я раб честного слова в любой ситуации, но ведь речь о круге близких мне людей, которые и так мне доверяют, и которым я желаю добра… — Он улыбнулся, смягчая непреклонность своих слов: — Что же предпочтёте вы, мадемуазель? У меня есть клятвы на любой вкус!

— Пока не знаю. Я подумаю, — (похоже, она приняла игру, во всяком случае кокетничала сейчас вполне уверенно).

— Отметим наше соглашение чем-нибудь вкусненьким? Что вы хотите?

— Ещё один коктейль. Такой же.

Граф оглянулся в поисках стюарда, жестом позвал его к столику и заказал два "Рассвета над Сеной". Бокалы сошлись со звоном. Когда на дне остались только косточки от вишен, Гиацинт напомнил правила.