Флермонд. Выпускной бал

40.

Он махнул рукой и отошел с поля боя. Зрители следили за поединком сильнейших с неподдельным вниманием. Некоторые азартно делали ставки, другие, представляя накал страстей, всерьез дрожали из-за последствий борьбы без правил. Резак даже не проверял, действительно ли у них в карманах нет оружия, и не сказал бороться босиком, как обычно при рукопашных схватках. Единственным условием маэстро было первоначальное расстояние между соперниками больше трех метров.

Только увидев знак к началу, Толик зарычал и ринулся на противника, как на шведскую стенку, которую недавно брал приступом. Гиацинт с тем же безразличным видом применил хорошо известный ему с детства прием: неуловимо отклонился с линии столкновения и нападающий пролетел мимо. Маэстро в стороне считал атаки, и кто победил в каждой, чтобы в случае спорной победы присудить ее по очкам.

В другой раз Гиацинт перехватил занесенный для удара кулак и вывернул кисть Толику за спину. Но успел отпустить и отскочить раньше, чем де Бейль, коротко взвыв, ударил бы его другой рукой. Наконец, устав только уходить от опасности, граф поставил подножку. Противник кувыркнулся и катался по полу, со стоном схватившись за согнутую ногу.

С усмешкой Гиацинт предложил ему помощь и получил сапогом в лицо. Ожидая этого, успел и уклониться, и поймать Толика за ногу. Красавчик брыкался, пытаясь сравнять счет второй ногой, но Гиацинт знал болевой прием, от которого противник забился пойманной рыбкой: ногу свела жестокая судорога. Чувствуя, что его всё-таки слегка задело, ребром свободной ладони граф провел по нижней губе и обернулся к учителю.

— Маэстро, а мы деремся до победы или до первой крови?

— Какая разница в данном случае? — саркастично уточнил Резак. — На лицо и то, и то!

— Вот именно, на лицо! — хмыкнул Гиацинт. — Так что считать победой?

— Если вам нравится думать, что это ничья, ради Бога, но я засчитываю поражение Акантолимону. Приветствуйте победителя!

Ученики выражали свои чувства криками или аплодисментами.

— Урок окончен!

Галдящая разновозрастная толпа ринулась из зала.

*****

Спортивные занятия либо ставили последними, либо давали после них приличный перерыв, когда, накинув верхнюю одежду, чтобы не простыть, все успевали дойти до своих комнат, освежиться и привести себя в порядок. Но ближайшие умывальники нижнего этажа традиционно брали в осаду желающие поскорее охладить синяки и ссадины. Розанчик за руку тащил друга туда.

— Да здесь очередь, как в тюрьме! — возмутился Гиацинт. — Я до комнаты скорее дойду!

— Не спорь! — "пиранья" вцепился в него мертвой хваткой, видя кровь. — Надо поскорее холодное приложить. Иначе Многоножка тебе самому лишние руки-ноги оторвет! И зачем зря болтать! Откуда ты знаешь, какие в тюрьмах очереди?

Гиацинт молча закатил глаза, не хвастаясь бурным опытом.

— Да пропустите же! — продирался сквозь живую стену Розанчик. Ему всё-таки удалось намочить под краном платок и вернуться к раненому другу. — На, приложи пока, айда на кухню, возьмем лёд!

— Зачем столько нервов? — граф смеялся, не обращая внимания на рассеченную губу. — До свадьбы заживет!

— И когда свадьба? — ехидно подмигнул неугомонный паж. — Знаешь, уже всякое болтают…

— Не сомневаюсь, — Гиацинт оборвал смех, машинально сжимая кулак. Но всем сплетникам рты не заткнешь, это он хорошо понимал. — Мерси за помощь!

— Всегда пожалуйста! — самодовольно хмыкнул де Розан и поскакал по своим пажеским делам.

В комнате, глянув в зеркало, граф Ориенталь внял совету друга и достал из холодильного сундучка лёд. Завтра очередное занятие танцев. Желательно, чтобы за ночь губа не распухла. Впрочем, никто бы не заметил, не будь в стенах Оранжереи суперскоростной системы оповещения под названием слухи и сплетни.

Штраф с Фалькари директор не требовал, но вызвал тренера на ковер и отчитал за легкомыслие. Маэстро должен понимать! Ответственность за результат урока всё-таки на учителе! Резак флегматично возражал, что результатами его уроков всегда были приобретенные боевые навыки, а не отсутствие синяков. Но если в школе введена новая система обучения, он может в любой момент подать в отставку.

"В Оранжерее!!!" — рычал Бораго. — Это придворный лицей! Спецшкола!"

"Для малолетних преступников с тяжелой наследственностью", — добавил Резак. И когда директор устал рвать и метать, маэстро преспокойно откланялся.

Виола и Многоножка первым делом вначале урока оценивающе глянули на "лицо школы". Отметив, что повреждения некритичны и как-нибудь пройдут до бала, ничего не сказали. Не понимая этих церемоний, и намного проще относясь к своей "почетной миссии", граф шутил, что больше не будет кусать уличных грабителей за ноги, хотя, надо признать, метод действенный. Но опасный. Что ж, у каждого боевого стиля свои недостатки!