Флермонд. Выпускной бал

53.

*****

После бала Равноденствия прошло две недели без привычных занятий танцами. "Студенческие" то есть старшие классы захлестнула экзаменационная лихорадка. У младших конец года ощущается позже.

В программе Оранжереи значились разные формы экзаменов. Общие — сдавать проще всего. Что-то вроде отбора для спортивных соревнований, или показательного диспута по праву, приема по этикету или светской речи, работы для выставки по изящным искусствам, подготовки к концерту в музыке. Всё на виду, зато, привычно и не один.

Письменные — вообще ерунда. Сдаешь работу, взятую где угодно, составленную по любым книгам (пусть даже и не тобой), только не забудь выучить ее и понять, о чем речь, ведь потом ее защищать придется! Так проходят история, философия, теология, вторая часть права, литература в нескольких направлениях и прочие занудства.

А вот индивидуальные… когда стоишь перед профессором или "трибуналом" учителей в одиночку и отвечаешь устно, без подготовки. Им нужно оценить уровень знаний, процесс мышления… Логика, математика, физическая и политэкономическая география, основы дипломатии, этикет, основы военной стратегии, физика, химия, которые делятся на основы механики, фармацевтики, теорию ядов… Ставить опыты и решать задачки надо непосредственно перед специалистами. Иностранных языков в обязательной программе нет, экзамены по ним тоже индивидуальны, но не для всех.

Первая подлость в том, что страдают разные классы в разные дни. А первый экзамен для выпускников — математика. Принимает директор лично. Он профессор, ему комиссия не нужна. Разговор в кабинете один на один. Всего-то одна задачка. В ней намешано из разных областей математики: есть арифметика и алгебра, геометрия, какой-то параметр из высшей… Решай на доске, объясняя ход мыслей. Вызывают учеников не по принципу — кто смелый, даже не по алфавиту. По жребию. Секретарь директора тянет из коробки листки с именами.

Два выпускных класса толпились в коридоре на втором этаже. Подпирали стенки, бродили, как неприкаянные, резались в карты, чтобы скоротать время, как матросы на вахте. Каждый раз сбегаясь узнать, кто следующий и как сдал предыдущий?

Гиацинт относительно спокойно переждал пятерых, сомневаясь, что его вызовут в первых рядах. Времени до того момента, когда режиссер начнет метать молнии, хватит на свой ответ и… ещё на троих. Нет, уже на двоих. Амариллис давно обещала подарить ему часы, чтобы приходил вовремя. Смысл? Часов вокруг хватает, он видит прямо над дверью в кабинет большой циферблат. А толку?!

Когда очередной ученик, от умственных усилий взмыленный, как конь после скачек, осчастливленный трудовой тройкой вылетел из кабинета, прежде чем секретарь запустил руку в "жребий", граф Ориенталь попросил общего внимания:

— Кого бы сейчас ни вызвали, пропустите, пожалуйста! Завтра поменяюсь с кем угодно! Серьезно, очень надо пройти поскорей.

— Что, Гасконец, нервы сдают? — усмехнулся де Бейль, сам одного цвета со штукатуркой — бледно-серой со свинцовым оттенком.

— Время, Толик. Время дорого… Если так не согласны, продайте очередь, назовите цену!

— У тебя поединок или свидание? — оживились соученики. Хоть какое-то развлечение в томительном ожидании.

— И то, и другое, — скромно вздохнул любимчик школы. — Если вовремя не приду, будет поединок!

Видя, что студенты не против, секретарь предупредил, что последнее слово за тем, чья сейчас очередь. И вызвал Пельтигера Каню.

— Поменяешься? — насмешливо бросил вызов Гиацинт. — Или жаждешь поскорее встретиться с Жестколистом?

— Возьми деньги, — посоветовал Толик. Собачий Лишай обреченно махнул рукой отдав очередь без боя. Пожелав, хоть бы графа последним вызвали!

Постучав и вежливо приветствовав экзаменатора, Гиацинт закрыл дверь кабинета.