Флермонд. Выпускной бал

65.

*****

Фактически подписав себе приговор сродни долговому рабству, Гиацинт не появлялся во дворце трое суток. Накануне выпускного поневоле пришлось вернуться. Завтра утром вручат дипломы, нельзя пропускать торжество, и не мешает выспаться перед балом.

Граф подошел к стенам оранжерейного крыла по своим понятиям очень рано, раньше полуночи. Театр он покинул после репетиции, договорившись отметить выпускной с друзьями, а до дворца добрался только ночью.

Заранее купил билет на станции почтовых дилижансов, шлялся по далеким от центра улочкам и по набережной, прощаясь с тем Парижем, который любил. Зашел в ювелирную лавку, забрал из мастерской новый костюм для бала, не дожидаясь его утреннего появления с курьером. Белый, как требует от него этикет, умоляющий не разрушать равновесие цвета Бьянки: ей скучно, когда в светлом только дамы и английские лорды! Камзолов красных оттенков всегда больше!

По собственному вкусу и гербовым правилам, граф Ориенталь мог позволить себе абсолютно любой цвет, кроме чисто-черного. Но родовым считал синий. Цвет диких гиацинтов, греческого "цветка дождей", которые тысячи лет назад бывали только синими. Он предпочитал синий при всяком свободном выборе. Но где вы видели свободу при дворе?

Забавно, если первый кудрявый цветок вырос из крови юноши, почему синий? Цветки на крови в добропорядочных легендах обычно красные! Деревенский мальчик приглянулся сразу нескольким олимпийским богам, а их симпатии до добра никогда не доводят. Вот они его и закопали к общему примирению, вырастив цветочки на могилке, считая, что достаточно почтили его память!

Новый камзол был сливочно-белым с контрастным серебристым шитьем. Теплый оттенок лучше гармонирует с фиолетовым. А серебро — с синим. Небесно-синий в отделке всё-таки был: фоновое шитье по краю, треугольные вставки-"эполеты" на плечах, зубцы на фигурном воротнике и широких манжетах. Темным в цвет глаз был только галстук.

Понимая, насколько рискованно гулять с таким богатством в сумке по темным улицам, Гиацинт дотянул в городе до ночи. Но возвращаться всё-таки пришлось.

Единственный способ избежать ненужных встреч во дворце — не ходить там. Пройти снаружи. Этот нечестный путь Гиацинт знал и собирался влезть в окно, которое нарочно оставлял открытым. Но проходя мимо девичьего крыла, увидел свет в двух соседних окошках. Поли ещё не спит? Надо забрать гитару, завтра будет не до того, а на прощальный банкет в театре она нужна. Да и ехать домой без верной шестиструнной подружки граф не собирался.

Бросив сумку и воткнув рядом ножны со шпагой — знак, чье богатство, Гиацинт привычно взобрался по водостоку до второго этажа, встал на карниз и бесшумно подкрался к нужному окну. Открытое настежь, оно словно приглашало к позднему визиту. На самом деле так выглядели большинство окон дворца теплой майской ночью.

Просунув руку сквозь занавески, граф постучал в подоконник.

— Можно заглянуть? Надеюсь, вы прилично одеты, мадемуазель?

Поли тихонько ахнула, но не от страха, только от неожиданности. Потребовала подождать, пока ее вид станет более приличным: видимо домашний халатик уровня соседок, отличался от гостевого, который можно показать сиятельному графу. Или дело в прическе? Гиацинт не гадал, просто дождался сигнала и легко скользнул в комнату. Поли действительно прикрыла ночным чепцом папильотки, накрученные перед балом.

— Прости, я на минутку, забрать гитару. Вы всегда так поздно ложитесь перед праздниками? — строго спросил тот, кто мог по трое суток подряд не смыкать глаз. — А как же цвет лица и свежесть мыслей?

— Да я уже с ног падаю, — пожаловалась Поли. — Проклятая прическа! Хорошо вам, мужчинам! Особенно тебе, — она мечтательно коснулась его волос, вьющихся без помощи раскаленных щипцов и прочих орудий пыток. — А разве Виолетта не спит? Она же собиралась лечь пораньше!

— Разве что, боится темноты и спит при свете, — пожал плечами Гиацинт.

— Нет, не боится. Значит, нервничает! Ещё бы! У вас завтра выступление, а ей труднее всех, она не выпускница! Слушай, загляни к ней, скажи, чтоб выбросила все глупые мысли и через полчаса спала!

— Ты смерти моей хочешь? Она-то не привыкла к мои ночным визитам! Инфаркт хватит! Или ее или меня!

— Мадемуазель Одората не из пугливых, кричать не станет, — ответственно заявила Поли. — Ты сразу успокой ее.

— Дубинкой? — продолжал сомневаться он.

— Словами! Или музыкой, — она красноречиво кивнула на гитару в его руке и бесцеремонно вытолкала за окно: — Смелее, граф!

— Ну, если что, ты виновата! Так и в завещании указано!

Поли приглушенно фыркнула и пожелала ему удачи.

— Спокойной ночи! — он помахал рукой сквозь занавески и двинулся по карнизу дальше.