Флоренц — принц Нарнийский

Глава 1. Яблоневая палочка

Ветер играл в волосах, прочесывая белые тонкие пряди. Легкие мощно вбирали свежий воздух, распирая ребра, как верхние, так и нижние… Сильные ноги гудели от напряжения, гулко впечатывая острые копыта во влажную почву.

Он спешил. Торопился изо всех своих немалых сил, разогнавшись до запредельной для кентавра скорости — скаковой лошади, о чем никогда-никогда не заговаривали кентавры Запретного леса. Странный народ. Имеют с рождения лошадиное тело и человечий торс, а стыдятся этого, как нечто постыдного, неприглядного, непристойного, неприличного. Презирают людей и ни во что не ставят коней, несмотря на то, что переняли от них самое лучшее. Не то что он…

Но Марс нынче очень красный и надо спешить. На скаку уклонившись от ветки, Флоренц поднажал. Гарри Поттер сейчас в лесу, и он в опасности. Ну вот и он… С треском выломившись из зарослей, кентавр перемахнул через бурелом, пролетая над мальчиком, и едва не смял жуткого типа в черном балахоне, но этот урод увернулся и взлетел в небо, как вспугнутая драная ворона.

Флоренц прислушался — белобрысый мальчик с трусливой собакой убегали прочь и были уже далеко, с другой стороны на ту же поляну спешили разозленные чем-то кентавры. Гарри барахтался позади, путаясь в складках мантии и ветвях. Повернувшись, Флоренц с сомнением оглядел тщедушного мальчонку. Гарри наконец-то справился с мантией и ветками, выбрался из кучи дров и теперь стоял перед кентавром, уморительно округлив глаза и открыв рот. Что ж, ребёнка можно понять, он, Флоренц, очень сильно отличается от кентавров Запретного леса. В отличие от местных вороных и бурых у него необычная масть тобиано — белая с черными пятнами, а ещё у него светлые волосы и голубые глаза. Да и телосложением он заметно другой — высокий и стройный, в противовес коренастым и угловатым аборигенам.

— Вы в порядке? — вежливо осведомился Флоренц, краем уха слушая приближающийся топот копыт. Мальчуган захлопнул рот, вернул глаза в орбиты и торопливо закивал. — Садитесь, — велел Флоренц, подгибая ноги для мальчишки.

Однако не успел Гарри усесться толком, как на поляну вылетели Ронан и Бэйн. Они тяжело дышали, а тела их блестели от пота.

— Флоренц! — прогремел Бэйн. — Что ты делаешь? У тебя на спине человек! Тебе не стыдно? Ты что, верховая лошадь?

— Вы разве не видите, кто это? — сквозь зубы процедил Флоренц. — Это ребёнок. Чем быстрее он покинет лес, тем лучше для него.

— Что ты ему рассказал? — прорычал Бэйн. — Запомни, Флоренц, мы поклялись не препятствовать тому, что должно случиться по воле небес. Разве движение планет не показало нам, что произойдет в ближайшее время?

Ронан нервно взрыл копытом землю.

— Я думаю, Флоренц решил, что так будет лучше, — агрессивно произнес он.

— Лучше?! — Бэйн от негодования взбрыкнул задними ногами. — Всё происходящее не имеет к нам никакого отношения! Кентавры не должны мешать тому, что предсказано звездами! И не наше дело, подобно ослам, бегать по лесу в поисках заблудившихся людей!

Флоренц в бешенстве взвился на дыбы, на какую-то долю секунды забыв о всаднике, но Гарри успел ухватиться за плечи кентавра и смог удержаться.

— Ты что, не видишь этого единорога? — яростно крикнул Флоренц, обращаясь к Бэйну. — Эта тварь, шныряющая по лесу, убила волшебное существо! Уйди с дороги ты, вонючий мул, не мешай мне защищать ребёнка! К твоему сведению, даже безмозглые лошади не выгоняют из табуна жеребят моложе трех лет. Посторонись!

Получив столь впечатляющий втык, приправленный мулом, Бэйн и Ронан нехотя расступились, освобождая путь своему во всех смыслах неправильному сородичу, который когда-то приблудился к ним откуда-то с дальних краев. Сколько они себя помнили, этот Флоренц везде и всегда держался как не от мира сего, в придачу к своей ненормальной коровьей масти. С людьми контактирует зачем-то, то и дело к Хагриду наведывается, а то и с разговорами пристанет к профессору мимохожему. Придет тот, в мантии своей неизменно-черной, начнет цветочки-корешки собирать, а белый кент тут как тут, здоровается за ручку, о погоде-здравии спрашивает, и докладывает, подумать только, где что растет… Уж и ругали пегашку, и били, чего уж греха таить, да всё впустую, как об пенек каштаном — не слушает никого! Выгнать бы его из стада, да не за что — жеребят они действительно не трогают…

Добившись своего, Флоренц гордо вскинул подбородок и неспешной рысью понес прочь мальчика. Гарри сидел на широкой спине белого кентавра, держался за сильные плечи и таращился на серебристый затылок. Наконец уложил разбегающиеся эмоции и мысли в кучу и робко спросил:

— Почему Бэйн так разозлился? И кстати, от кого вы меня спасли?

С минуту-другую Флоренц размышлял, что говорить и как вообще разговор с ребёнком начать, и решился:

— Гарри Поттер, вы знаете, зачем нужна кровь единорога?

— Нет, — удивленно ответил Гарри, не понимая, почему кентавр задал ему такой странный вопрос. — На уроках по зельям мы использовали только толченый рог и волосы из хвоста.

— Это потому, что убийство единорога считается чудовищным преступлением, — заметил Флоренц. — Только тот, кому нечего терять и кто стремится к полной победе, способен совершить такое преступление. Кровь единорога спасает жизнь, даже если человек на волосок от смерти… Но человек дорого заплатит за это. Если он убьет такое прекрасное и беззащитное существо ради собственного спасения, то с того момента, как кровь единорога коснется его губ, он будет проклят.

— Но кто же решился на такое? — озадачился Гарри. — Если тебе предстоит быть навеки проклятым, то уж лучше умереть, чем убивать единорога, правда?

— Правда, — согласился Флоренц. — Но он делает это ради того, чтобы набраться сил и завладеть напитком, который полностью восстановит его силы и сделает его бессмертным… Мистер Поттер, как вы думаете, что сейчас спрятано в школе?

— Философский камень, — без раздумий и без утайки сообщил Гарри.

— Нет… — тяжело вздохнул Флоренц. — В школе спрятано что угодно, но не философский камень. Видите ли, настоящий камень выглядит совсем не камнем, а рядком чисел на пергаменте, понимаете, мистер Поттер? На деле философский камень — это формула, составные части которой и позволяют совершать все эти чудесности: превратить любое вещество в золото и сварить Эликсир долголетия.