Фокс и правила Молчания

"Пятна на форме и в сознании"

Рейнер проснулся с тяжёлой головой - не от сна, а от мыслей. Протёр глаза, с трудом сел. Постель скомкана, тетрадь с философии сбилась под подушку. Он наклонился, поднял её и пробормотал:

— Даже сны тут с аннотациями.

За окном - серое утро, как будто мир сам не выспался.

Он быстро оделся и вышел в коридор. Первым делом его догнал запах - смесь столовой, влажного пола и дешёвого мыла. Академия, как обычно, пахла усилиями и замазанной усталостью.

На первом уроке - история. Старик Марш вёл её, будто читал автобиографию. Рейнер склонился над тетрадкой, вполглаза следя за одноклассниками. Где-то слева Шарлотта уже что-то помечала в своих записях, справа зевал пацан с полурасстёгнутым воротником.

Но именно в эту секунду... Дверь тихо открылась.

Вошёл тот самый новый ученик. Высокий, с лёгкой походкой и пронзительным взглядом - Лоранс. Он молча окинул взглядом класс. Уголок губ дёрнулся, как будто он только что услышал чужую глупую шутку и почти готов был ответить.

Марш жестом указал на пустое место. Лоранс кивнул и пошёл, ни слова не говоря.

А в коридоре, в тени у окна, кто-то уже наблюдал за всем происходящим. Ветхая куртка, неясный силуэт и взгляд, скрытый в полутени.

Тайный был здесь. Он всегда знал, кого нужно найти первым.

Лоранс уселся рядом с Рейнером, будто так и надо. Не спросил, не извинился - просто сел.

— Новый? - первым заговорил Фокс, откинувшись на спинку стула.

— Вроде того, - коротко бросил Лоранс.

— А, ты из тех, кто сразу строит интригу. Мне нравится. Не хочешь дружить? - улыбнулся Рейнер, вскинув бровь.

— А я похож на того, кто хочет?

Рейнер усмехнулся.

— Нет. Зато на того, кто не боится врезать по носу, очень даже.

В этот момент Марш взглянул на них строго, и оба сделали вид, что углубились в конспект.

На перемене Лоранс пошёл прочь один, не дождавшись никого.

— Что скажешь о нём? - Реми подошёл сбоку, как всегда появившись, будто из воздуха.

— Как о дождевом облаке. Вроде и нет ещё, а тень уже бросает.

Реми засмеялся:

— А ты меткий. Лоранс не такой уж странный, просто тихий. Хотя однажды он побил троих за то, что один его толкнул.

— Троих?

— Троих. Но это было ещё в другом месте. Поговаривают, у него мать умерла, а отца вообще не знают.

Рейнер кивнул. В груди кольнуло.

— Значит, мы все с багажом. Добро пожаловать в секцию потерянных и не найденных.

Позже, в классе на географии, Шарлотта вдруг повернулась к нему.

— Он сидел рядом?

— Да.

— Что думаешь?

— Думаю, если бы у нас был школьный ринг, он бы уже был чемпионом.

— Ты сравниваешь людей с боксом?

— Только тех, кто умеет держать удар. В том числе - себя.

Она посмотрела на него чуть дольше обычного.

— Ты говоришь легко.

— Потому что если говорить тяжело - провалишься.

Тем временем, где-то в подвале Академии, в архивах, где редко ступает чья-либо нога, он снова отворил старую папку. Записка, письмо, старая выцветшая фотография.

На обороте - два имени. Одно из них уже было в этом списке.

Тайный снова был ближе, чем все думали.

* * *

— А что если, - начал Реми, вытянув ноги под партой и склонив голову вбок, - все эти старые правила Академии - не просто дисциплина, а способ кого-то скрыть?

— В смысле? - Рейнер едва заметно поднял голову от тетради.

— Ну, смотри. Слишком чёткие ограничения, странные кабинеты, в архив нельзя попасть... А ведь там целое крыло закрыто.

Шарлотта вздохнула.

— Вещи не становятся загадочными только потому, что ты в них видишь тайну.

— Да ты сама ходячая тайна, Шарлотт. - усмехнулся Реми.

— Я - система. А система - прозрачна, просто ты не умеешь смотреть.

— Значит, ты уверена, что ничего необычного?

— Я уверена, что если есть что-то необычное - оно не на поверхности.

Рейнер тихо добавил:

— А значит, это что-то - точно наблюдает нас.

Они замолчали.

Лоранс сидел один. Его лицо было хмурым, будто высеченным из камня. Преподаватель по истории рассказывал про упадок империй, но Лоранс смотрел в никуда. В его глазах - слишком много лет, слишком много боли.

Рейнер бросил короткий взгляд. Почувствовал не жалость - сходство.

Такую боль не надо трогать вопросами. Её надо оставить в покое…