Фокс и правила Молчания

"Те, кто не слушают дождь"

Школа проснулась шумно.

После недели дождей, когда здание казалось живым организмом - с мокрыми лёгкими и скрипучими суставами, - наступила перемена. Солнце, как будто простившее всё, залило окна оранжевым светом. И в этот странный день в академии объявили:

— В актовом зале в полдень состоится встреча с одним из бывших выпускников. Посещение - обязательно, - громко объявила куратор.

Рейнер повернулся к Шарлотте:

— Обожаю обязательную радость. Наверняка очередной "успешный человек", которому всё в жизни далось само собой.

Шарлотта едва улыбнулась:

— Или человек, у которого получилось выжить. Иногда это уже достаточно.

— Прям как мы, - кивнул Рейнер. - Только без успеха, денег и стабильного завтра.

Актовый зал.

Выпускник оказался не тем, кого ожидали.

Не оратор, не бизнесмен, не герой войны. Его звали Мартин Дёрн, он преподавал историю в соседнем колледже, и в его голосе не было ни гордости, ни упрёка.

Он говорил медленно, будто боялся проснуться от собственной речи.

— Я не расскажу вам, как стать кем-то.

Я расскажу, как... не потерять себя, когда быть собой уже невыносимо.

Аудитория замерла. Даже те, кто обычно рисовал в блокнотах или кидал бумажки, смотрели.

Рейнер ловил каждое слово. Шарлотта - тоже.

Реми затаил дыхание, будто это были строки из старого романа, который он пытался прочитать с детства, но не решался.

— Есть в Академии место, где мне пришлось сделать выбор. Оно изменило меня. Там, в старом крыле…

— ...я понял, что не все бури снаружи. Некоторые живут внутри.

И если вы когда-нибудь захотите понять, откуда растёт ваша боль…

— …иногда придётся пойти туда, где страшно даже дышать.

После. Библиотека.

Они молчали. Потом, будто в один голос:

— Слышал? - сказал Рейнер.

— Слишком хорошо, - ответила Шарлотта.

Реми, появившись из ниоткуда, добавил:

— Так, мы идём в старое крыло или притворяемся, что у нас есть самосохранение?

Вечер растёкся по Академии, как чернила в воде. Воздух был свежим, но в нём чувствовалась гроза, даже если её ещё не было.

— Ну и что теперь? - спросил Реми, сидя на подоконнике у библиотеки.

— Что-что… Прямо как в плохом детективе: идём в запретное крыло, где нас либо убьют, либо дадут ответ на смысл жизни, - буркнул Рейнер.

Шарлотта хранила молчание.

Они ещё не знали, что в коридоре напротив затаился Лоранс, прислонившись к стене, как всегда с закатанными рукавами, будто его тело не знало покоя.

Он смотрел на них, щурясь.

Он не был из тех, кто слушал чужие разговоры,

но что-то в их взглядах говорило:

они не собираются играть по правилам Академии.

А если кто-то нарушает правила - кто-то должен их остановить.

Позже. Комната Рейнера.

Он сидел на кровати.

В руках старая тетрадь, исписанная разными почерками - письма сестры, черновики сочинений, вырванные страницы с каракулями.

Он держал их бережно. Почти как амулет.

— Ты бы рассмеялась сейчас, да?.. - пробормотал он.

— Сказала бы, что я влезаю не туда. Но… ты всегда знала, что я так и сделаю.

Он поднял глаза. На столе, рядом с книгами, лежат очки, которые она оставила - он так и не решился их выбросить

Утро следующего дня.

— Ну что, мои философы без диплома, идём гулять в старье? - Реми влетел в комнату, как весенний сквозняк.

— Не так громко. Шарлотта уже ушла вперёд, - сказал Рейнер, поправляя воротник.

— Ага. А я слышал, что в том крыле видели тень с камерой. Профессор-фантом, не иначе.

— Фотоаппарат? - Рейнер замер.

На мгновение всё стало тише.

— Бред это всё, конечно, - добавил Реми. - Хотя… если нас там сфотографируют, я требую прав на образ.

Коридоры старого крыла.

Заброшенные, пыльные. Как будто их стерли из настоящего.

На полу - трещины. На стенах - облезшая краска. На потолке - паутина, похожая на рваную карту.

Шарлотта уже ждала у двери, ведущей в архив.

— Он следит.

— Кто? - спросил Рейнер.

— Тот, кто боится, что мы дойдём до правды.

Реми наклонился ближе: