Фондовый зверинец

«Ты не Газпром. Ты не Ростех. Ты — никто»

Глава первая, в которой Илья Морозов узнает о том, что в России не любят слишком умных и решает сыграть по правилам, не подозревая о том, кто их пишет.

— В Москве есть только два закона, — сказал Кирилл Тараненко, обводя уставшим взглядом пустой VIP-зал ресторана на первом этаже башни «Око». — Первый — не лезь туда, куда уже залезли люди в погонах. Второй — если залез, то заранее заказывай себе гроб с обивкой по вкусу.

Илья Морозов выдавил из себя чересчур наигранную и неестественную улыбку. Сегодня он не пил, это было неожиданностью даже для него самого, в бокале плескалась дорогая минеральная вода, возможно именно по этой причине, шутка Кирилла не вызвала у него никаких эмоций.

— Ты драматизируешь, — сказал Илья, покосившись на пухлый дипломат, стоявший рядом с их столиком. — Здесь все решается иначе. Никто никого просто так не убивает, время нынче другое. Сейчас тебя сначала выжимают как лимон. А уже потом топят, оставляя без трусов.

— Серьёзно? — Кирилл поднял бокал с виски на уровень лица и посмотрел сквозь него на чиновника, сидевшего напротив, он будто спрашивал у него разрешения. По виду чиновника, не особо и возражал, чиновник вообще молчал, периодически улыбался и ел тартар с безразмерной тарелки, стоявшей на длинном стеклянном подносе. — Вот тебе пример: позавчера человек отказался от одной очень нужной подписи. Вчера у него нашли три квартиры, не отражённые в налоговой декларации и любовницу, родившую ему ребенка пару лет назад. Сегодня его переводят в Тыву, считай что легко отделался.

Чиновник неохотно поднял голову и внимательно оглядел ребят. У него были добрые глаза сельского учителя и руки мясника. Он вытер губы салфеткой и аккуратно положил её рядом с пустой тарелкой, выдержал паузу и сказал:

— Вы оба, конечно очень обаятельные и амбициозные парни. Лондонская школа, Беркли, биржи, фонды… Всё как в западном кино, но вы кажется забываете, в какой стране находитесь.

Он говорил в пол голоса, почти с жалостью, поочерёдно вглядываясь в каждого из ребят.

— Вы предлагаете сделать меня лоббистом частной сделки. Это ... как бы вам помягче сказать ... выглядит ... как миниму неэтично.

Морозов улыбнулся, в этот раз по-настоящему.

— Возможно мы не правильно выразились или вы нас неправильно поняли. Мы всего лишь предлагаем вам ускорить работу системы. За это — полпроцента. Официально. Консультации и сопровождение не запрещены законом. Деньги — прозрачные. Если хотите, даже через кипрский офшор, зарегистрированный на вашу тёщу.

Чиновник посмотрел на него так, будто в моменте пытался вспомнить, если ли вообще у него теща.

— Давайте так, Илья Сергеевич. Я никому не мешаю — Вы меня не торопите. А если вы меня торопите, то, вам начнут мешать другие, более квалифицированные в таких вопросах люди.

Чиновник резко встал из-за столика, всем своим видом показывая недовольство, оно к слову говоря, выглядело не менее наигранно и картинно, чем улыбка Ильи пару минут назад. Морозов встал и молча кивнул, Кирилл даже не стал вставать, проводив чиновника недовольным взглядом.

— Илья, ты понимаешь, что мы только что обнулили шансы на подписание? — сказал Кирилл.

— У нас нет другого выбора. Завод на Алтае уже почти вышел на производственную мощность. Контракт с Кореей — это единственный шанс закрепиться на рынке, а без Минпромторга они его завалят.

— Завалят в любом случае, — с грустью констатировал Кирилл. — Вопрос только во времени.

В этот момент из соседнего зала донёсся глухой удар. Потом ещё один и еще. Посыпалось стекло и кто-то громко завопил. Морозов и Тараненко бегло переглянулись между собой и незамедлительно, почти синхронно направились к источнику звука.

В общем зале было красиво, даже очень, чувствовался изысканный вкус, то-ли директора, то ли хозяина заведения. Лицом в пол заставленного столами пространства влетел человек в пиджаке с порванным рукавом, его спешно догоняли двое в спортивных куртках. В руках у одного из них сверкнул начищенный до блеска пистолет Макарова. Третий же был в гражданском, с квадратным лицом, не выражающим каких-либо эмоций, он сидел на теле мужчины в порванном пиджаке и бил его по корпусу чем-то тяжёлым.

Внезапным гостям никто не мешал. Менеджеры ресторана смотрели в сторону. Один официант даже попытался сделать вид, что полирует графин.

— Ты кого-то знаешь? — в пол голоса спросил Морозов.

Кирилл молча кивнул, а затем так же в пол голоса выдавил.

— А я уж подумал, что наш под раздачу попал, тогда совсем некрасиво получилось бы. А это заместитель министра транспорта. Тот, что с порванной жопой, я тебе про него на той неделе в бане рассказывал. Видимо, криво въехал.

На полу, рядом с активно борющимися мужчинами, распластался открытый дипломат. Один из людей в спортивной куртке приоткрыл его и достал папку. Бегло её пролистал и заключил :

— Всё, упаковываем.

— Вызвать полицию? — испуганным голосом спросил охранник ресторана, приблизившись к менеджеру, тревожно наблюдавшему за происходящим.

— Не надо. Это она и есть, — сказал менеджер.

Морозов смотрел на всё это и чувствовал, как по позвоночнику ползёт холод. Всё это не имело никакого отношения к ним, по крайней мере пока, но тем не менее вызвало отвращение у только что вернувшегося в Россию коммерсанта.

По окончанию перформанса, Илья и Кирилл вернулись за свой столик.

— Итак, — сказал Кирилл. — Ставки выросли и если ты не передумаешь и не сольёшься с темы, я закажу нам бронежилет по бронежилету.

Морозов не ответил, сегодня все шуточки Кирилла, казались ему по особенному дебильными. Он смотрел в окно на вечернюю Москву — город, в котором мечты стоили дорого, а ошибки ещё дороже.

Квартира Морозова в «Сити» была стерильной и дорогой, как швейцарская клиника. Панорамные окна, белый камень и всепоглощающая тишина с редкими отголосками эхо. Интерьеры нравились Морозову, потому что создавал ощущение рациональности и раздражали Марину, потому что не оставлял ощущений вообще. Марина часто ловила себя на мысли о том, что квартира похожа на цыганский притон. Увы так бывает, когда человек внезапно вырывается из нищенских хрущёвок.