Forest fairy tales

Приходите в гости к нам.

Утром Дин возвращается в Город. Ему предстоит научиться жить на два мира, уживаясь с пробудившейся сущностью сирены. Ему бы бросить все и остаться в озере, в Заповедном лесу, но как вычеркнуть девятнадцать лет человеческой жизни? Забыть друзей и родных, любимую работу… Работу по призванию. Он может, он хочет, он должен спасать.

И Дин учится приспосабливаться к новой жизни: Он просто реже выходит на солнце, он больше пьет и фактически переселяется в бассейн на все свободное время. Куда сложнее становится не очаровывать людей. Он не раз ловит себя на том, что в разговоре его речь становится певучей, вкрадчивой, опасно-ласковой.

Он чарует словами, голосом и влюбляет в себя. Всех. Независимо от пола и возраста. Это напрягает, это пугает. И Дин перестает говорить вовсе. А в один прекрасный день обнаруживает себя на крыльце бабушкиного дома. Дверь открывается прежде, чем он успевает постучать. Бабушка окидывает его взглядом с головы до ног, подмечая каждую деталь и отступает в сторону:

– Заходи. Я знала, что ты придешь. Я рада, что ты пришел. Я помогу, тебе.

Дин благодарно ныряет в прохладу гостиной и с удивлением отмечает повышенную влажность воздуха в доме. Зашторенные окна погружают дом в уютный зеленоватый полумрак, а пол золотится свежим песком. Вместо фикусов в кашпо цветут диковинные водоросли и кораллы. Да и сами кашпо из ракушек. Стены и потолок отливают голубовато-зеленым, и по ним то и дело пробегают блики от пробивающегося сквозь щелки в жалюзи солнца. Блики тонут в мягких недрах причудливо-бесформенной мебели.

Дин осторожно опускается в кресло-мешок, с удовольствием вдыхает влажный воздух, с привкусом речной воды.

– Ты не скучаешь? По дому… – спрашивает он.

В прозрачно-голубых глазах сирены на мгновение промелькнула печаль:

– Скучаю… Но не жалею. Я сделала свой выбор.

Дин косится на ее крохотные ступни, выглядывающие из шелковых складок длинной в пол юбки. Сирена, проследив за его взглядом, кивает:

– Да я обменяла свой хвост на человеческие ноги и пошла за твоим дедом. Я была готова идти за ним хоть на край света, стоило ему только позвать. Как в сказке… Только он не был принцем. Совсем.

Я была юной сиреной и никогда еще не видела людей. Он был одновременно похож на мужчин нашего мира и не похож ни на кого: слишком светлокожий для дракона, слишком угловатый и нескладный для барса, слишком некрасивый для эльфа. Он склонился над водой, умываясь, а потом заметил в отражении меня и шарахнулся. Я тоже испугалась от неожиданности и ушла в глубину. Когда я вынырнула, он сидел на берегу и что-то чертил на песке веточкой. Я удивилась, что он не ушел.

– Ты здесь? – спросил он, не поднимая головы.

– Да, – ответила я.

Он посмотрел на меня, и в глазах его не было страха, невесело усмехнулся и констатировал:

– Кажется, я заблудился. И у меня галлюцинации…

Он выглядел уставшим и растерянным. Мне стало его жаль. Я дала ему волшебную карту, чтобы он выбрался из леса. Он назвал ее «Джипиэс» и очень обрадовался. И ушел. А мне отчего-то стало грустно. Вообще, мне было очень одиноко. Моя семья осталась в океане, а меня избрали Хранительницей волшебного озера и его Королевой. С предназначением не спорят: это ведь такая большая честь. Но мне так не хватало моих сестер и матери… Я скучала по ним, хоть мы и могли общаться, телепатически, мне хотелось их снова увидеть, обнять. Хотелось, чтобы мама чесала мои косы частым гребешком и пела мне колыбельную, хотелось шутить и дурачиться с сестрами, играя в волнах…

Я не хотела быть королевой. У меня не было друзей, только подданные, да и тех от силы десять… Местные русалки не знали, что такое океан, не видели его простора, не резвились в бушующих волнах и не понимали моей тоски от жизни в тихом спокойном озере, где нет никого, кроме нас. Кроме того, привязанная Долгом королевы, я могла выходить на берег лишь по ночам и лишь вблизи озера…

Она помолчала, вспоминая:

– Но человек пришел вновь. Я не знала его имени, поэтому звала его просто «человек». Он пришел поблагодарить. Он принес мне подарки: гребни, заколки и ленты. И тогда я заговорила с ним. Магия озера даровала мне возможность понимать языки всего живого. Он удивился, когда понял, что я говорю с ним на его языке. Он был… смешным.

Так забавно смущался, когда я с последним лучом солнца выходила на берег. Старательно смотрел мне куда-то в переносицу, не опуская взгляд ниже лица. Я тогда не знала о человеческих правилах приличия. В общем, твой дед благородно укрыл меня от вечерней прохлады своей рубашкой. Мы, русалки, всегда мерзнем на суше. Твой дед был теплым – не физически, по-другому. Он… заботился обо мне.

Видя, что я мерзну, он достал из рюкзака плед, укрыл меня им и развел огонь. Напоил горячим чаем. Он приходил снова и снова. Он оказался интересным собеседником, и общение с ним скрашивало мою скуку… Я и сама не заметила, как стала его ждать.

Потом, в человеческой жизни, я прочла сказку о Маленьком принце, а тогда я просто ждала и готовила свое сердце к определенному часу. Он приходил к закату. И до рассвета мы сидели на берегу, у костра. Он рассказывал мне истории своего мира, я делилась с ним легендами своего. Иногда мы просто молчали, глядя на звезды. И некрасивое лицо его под лунным светом смягчалось, сглаживались резкие черты, расправлялись морщинки.

Он улыбался, и внутри у меня расцветала ответная улыбка. Я ничего не говорила матери и сестрам: они бы не одобрили. Ни мою дружбу с человеком… Ни мою любовь к нему.

Я и ему ничего не сказала, не хотела спугнуть: вдруг вспомнит старые легенды о том, как русалки утаскивали своих возлюбленных на дно, чтобы навечно быть вместе… Легенды, которые были недалеки от правды. Я не хотела так. И я отпустила его. Но он вернулся. И – вот дурак! – нырнул в озеро, ко дну, готовый остаться под водой со мной. Сидя на берегу и откашливая воду, он вдруг сказал мне:

– Я люблю тебя.

И тогда я его поцеловала. В первый и последний раз, как я думала. Мой голос был вкрадчив и сладок, когда я, глядя ему в глаза, велела: