Формула идеального дракона

7. Дисциплина

Мы пригласили старосту и мастера на обед и продолжили беседу прямо за столом.

- Я попробую изготовить ароматизаторы из трав и цветов. Как думаешь, они соединятся с мыльной массой? Получится перебить этот запах? - спросила я у Сида, сидящего с прямой, как оглобля, спиной на краешке стула.

- Может, если использовать почище щёлок да посвежее жир, - замялся мужчина и с интересом посмотрел на тарелку супа перед собой.

Сегодня Фира приготовила мясной суп с клёцками, на второе - тушёную капусту с мясной подливкой, разнообразные соленья, салат из мелко нарезанных прошлогодних моркови и яблок, сбрызнутый маслом, и сероватый ржаной хлеб. Конечно, это не тот стол, к которому привыкли лорды и графы, но и не такой, что подаётся в крестьянских избах.

- В старину у нас мыло варил мой дед. Оно пахло смолой, - отозвался староста. - Он как-то вываривал золу по нескольку раз, сцеживал... Жаль, рецепт не записал. А варить основу здесь вам будет трудно: запахи-то не из приятных.

- Попробуйте использовать золу от разных деревьев, - предложила я, стараясь вспомнить ролики о мыловарении. Там точно говорилось, какую золу нужно брать. Но какую именно?

Идея пригласить крестьян за наш стол принадлежала Рику.

- Они-то думают, что лорды и графья едят из золотых тарелок. Пусть увидят, что вы не такая, как все эти леди - высокомерные и надменные. Вы можете быть строгой, но умеете говорить по-простому и простых людей не чураетесь.

- Да зачем же леди сидеть со слугами за одним столом? - возражала Фира. - Уже и так неправильно, что мы с вами сидим, как равные! А ты ещё и крестьян с нами усадить хочешь? Для крестьян леди должна быть графиней, а не ровней! Иначе они слушаться не станут!

- Так сейчас другое время. После войны всем тяжело. Надо людей объединять, а не только о послушании думать! - доказывал Рик. - В этом году нас освободили от налогов из-за смерти графа, но со следующего платить придётся. Если крестьяне нас не поддержат, сюда пошлют королевского управляющего, и он обдерёт деревни как липку. Крестьяне должны понимать, что вы с ними по одну сторону.

Я слушала спор двух своих доверенных людей и внутренне склонялась к мнению Рика, хотя и тревожилась за дисциплину. Замужество ещё больше смягчило мой характер, а внутреннего стержня у меня, похоже, и не было вовсе. Всю жизнь я плыла по течению и терялась каждый раз, когда нужно было принять хоть сколько-нибудь ответственное решение. Вот и тогда, когда оба спорщика обернулись ко мне с молчаливым вопросом, я, смутившись, лишь пожала плечами. Решение приняли вместе.

Дракон, не издавая ни звука, с интересом следил за нашими беседами и спорами. Однако по его лицу невозможно было понять, что он думает по тому или иному поводу. Казалось, он ни на минуту не забывал, что является рабом, а значит, дела поместья его не касаются. Такой настрой был вполне понятен. Но у меня не было власти освободить раба. А если бы и была, я бы несколько раз подумала, стоит ли отпускать на свободу существо, которое, перевоплотившись, способно уничтожить всё моё поместье и его жителей в одну секунду?

Иногда я наблюдала за этим мужчиной, когда он занимался делами или задумчиво смотрел в окно, будто заглядывая в самую глубину себя. В такие моменты я видела в нём искалеченного, сломленного человека. Интересно, какая боль его так терзает? Может, за океаном у него остались семья, любимая, дети? Но я почему-то не решалась заговорить с ним об этом. Возможно, потому, что боялась последствий разговора. А вдруг я узнаю что-то по-настоящему тяжёлое? Помочь всё равно не смогу, так к чему взваливать на себя лишние переживания? Поэтому каждый раз, когда разговор вот-вот должен был завязаться, я умолкала.

Привычка пресекать ненужные беседы укоренилась во мне ещё в годы замужества. Как ни странно, всё плохое в себе я до сих пор связываю с тем браком. Хотя, если бы у меня хватило смелости озвучить это вслух ещё там, в моём мире, нашлись бы сотни возражений. Да они и находились:

«А чем ты недовольна? Муж о тебе заботится, не пьёт, не бьёт. Ну появилась у него ещё одна семья в России. Подумаешь! Половина мужчин так и живут. Что же теперь - разводиться? Потерпела бы ради ребёнка, пусть бы рос в полноценной семье».

Именно так говорили мне родственники, несмотря на то, что сам факт моего замужества почти оборвал с ними всякое общение. "Жена должна быть привязана к мужу и своей семье!"

У меня не было братьев и сестёр, родители умерли задолго до брака. Дети тёть и дядь с обеих сторон, то есть мои двоюродные братья и сёстры, в один голос твердили, что я совершаю огромную ошибку, уходя от такого «перспективного» мужа. Но я не понимала, как можно жить с человеком, который столько лет лгал, глядя тебе в глаза. Как можно после этого ему верить? Да он и удержать меня не пытался! Ни капли сожаления, ни тени сомнения... Ровный спокойный голос, без проблеска эмоций.

- Уходишь? Уходи!

Сказать, что я любила своего мужа, я не могла: ни тогда, ни теперь. Положа руку на сердце, признаю: наша женитьба была чем-то вроде сделки. Как я потом поняла, он женился по воле своей матери, чтобы в доме была женщина, способная создать уют. Правда, мать хотела, чтобы он женился на дочери своей подруги. И даже то, что у той было множество ухажёров и она вела довольно вольный образ жизни, её не смущало. То ли у неё была та редкая слепота любви, когда человек не замечает недостатков близких, то ли она верила, что её сын сумеет приструнить избранницу и создать нормальную семью. Не знаю, о чём она думала, но в итоге муж выбрал меня, тогда ещё первокурсницу "факультета невест", как называли наш филологический факультет.

Я, потеряв родителей всего за год до этого и всё ещё оплакивая их, согласилась на брак слишком рано, устав от одиночества. Кто же знал, что одиночество вдвоём, а в моем случае, втроём - куда хуже!
Глядя на этого дракона, я в такие моменты испытывала раздражение, наверное, потому, что он напоминал мне саму себя. Ту, что стоит в стороне, никем не замеченная, и смотрит вглубь себя, пытаясь понять: что было сделано не так, что можно было изменить? Бессилие - вот худшее, что может случиться с человеком. Ощущение, что ничего нельзя исправить, что ни на что не можешь повлиять. Но больше всего меня бесило в нём то, что он, словно зеркало, вновь и вновь напоминал, кто я на самом деле: никчемное, ни на что не способное существо.
Проводив гостей, Рик вернулся и многозначительно кивнул: