Формула истинной

Глава 28. Ночь перед...

Я врываюсь в спальню Алана без предупреждения или стука. Он недовольно поворачивается, но, увидев меня, улыбается. Ал явно уже готовился ко сну – он стоит возле кровати. Кажется, я застала его в момент раздевания – рубашка расстегнута.

– Леотта? – спрашивает он удивленно и шагает мне навстречу.

Я без лишних слов бросаюсь ему на шею, прижимаюсь к теплому телу. Такая уж у меня натура – редко плачу. В моменты волнения я больше задыхаюсь от чувств, из-за чего не могу вымолвить и слова. Вот и сейчас у меня перехватывает дыхание, слова застревают в горле.

– Рив… он…

– Тише, тише. Успокойся и потом расскажешь. Он причинил тебе вред? – Алан прижимает меня к себе и гладит по волосам, шепча на ухо успокаивающие слова. Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя, и только тогда я говорю:

– Риввард назначил тебе поединок. Он обо всем знает, Ал! И он не хочет меня отпускать.

– Отлично, – отвечает Алан, и я не могу понять по его интонации, действительно ли он рад или это сарказм.

– Что? – Я чуть отстраняюсь от него и смотрю в глаза. На губах играет улыбка. – Что тут прекрасного? Он может тебя убить!

– Или я – его. Поединок драконов – единственно верное решение, Леотта. Тебе не стоит за меня беспокоиться, меня будет питать сила истинной любви. Твоя сила.

– Это опасно! Пожалуйста, улетай. Рив сказал, что позволит тебе уйти. Придется прятаться, скрываться от него, но зато…

Я пытаюсь зарыться Алану в плечо, но он заставляет меня смотреть на него.

– Ты убежишь со мной? – спокойной спрашивает он.

– Я же говорила. Нет, я не могу…

– Тогда вопрос решен. Я останусь, и пусть поединок покажет, кто из нас тебя достоин.

Я вцепляюсь ему в спину, ногтями, кажется, доставая даже через рубашку. Как он не понимает? Он может умереть! От одной мысли об этом я готова потерять сознание, а если это на самом деле случится… смогу ли я вообще жить?

Алан передвигает меня ближе к кровати и жестом просит сесть. Сам устраивается рядом, не отпуская меня.

– Знаешь, Леотта, я боялся. Думал, что ты хочешь остаться из-за Ривварда, что я ошибся в своих чувствах. Но прошлый день показал: ты держишься вовсе не за него. Ты очень сдружилась с Лесандром, не так ли? Он пожертвовал собой ради тебя. Как ты отказываешься строить свое счастье со мной, поэтому не хочешь бросать его.

– Он… Он мне как сын, – признаюсь я.

– Я понял это. И после этого осознания на сердце стало куда легче. Мальчик сможет стать графом вместо Ривварда. Он будет в безопасности. Такой вариант тебя устроит?

Мотаю головой. Ал не понимает – впервые в жизни мой внук почувствовал отцовскую любовь, пусть и своеобразную, но заботу. Он никогда не простит, если из-за меня он лишится этого.

– Как же с тобой непросто… – вздыхает Алан. – Ну оставь это. Завтра всё решится так, как должно решиться. К чему печалиться об этом сегодня? Посмотри на меня.

Я поднимаю голову и осознаю, что вот уже несколько минут мы с ним находимся в его спальне, на его кровати… Годы стерли мои воспоминания о том, что вообще бывает между мужчиной и женщиной в такие моменты, но сейчас молодое тело дало подсказку. Несмотря на весь ужас предстоящего дня, я покраснела от осознания: мы с Аланом вместе! И сейчас может случиться буквально что угодно.

Буду ли я против? Как же давно у меня было что-то подобное… Отдала всю себя внуку, посвятила ему остаток жизни. Была, наверное, возможность подыскать себе кого-нибудь еще в том мире, когда я была помоложе. Но сначала воспоминания о рано ушедшем муже не давали, потом я берегла свою репутацию строгого учителя и отшивала всех, кто подходил даже с намеками. А там уже и возраст, когда я могла бы привлечь мужчин, подошел к концу.

И вот мне выдается второй шанс.

– Милая… – Алан касается моего лба своим, легонько целует меня в губы.

Я ловлю его губу и не даю отстраниться. Вдруг это наша первая и последняя возможность побыть вместе? Я никогда себе не прощу, если упущу этот шанс.

Мои руки обвивают его шею, идут ниже, по обнаженному торсу. Когда дохожу до живота, Алан напрягается, я чувствую, как мышцы на его теле наливаются сталью.

– Если ты не собираешься… лучше не заходить дальше. Потому что я уже не стану держать себя в руках, – предупреждает он.

– А если собираюсь?

Вместо ответа Алан берет меня за плечи и укладывает на спину, сам оказываясь сверху и чуть сбоку. Встает надо колени, возвышаясь надо мной, чтобы снять рубашку и отбросить ее прочь. Как же он прекрасен! Сильный, крепкий, с идеально прорисованными мышцы как на руках, так и на всем остальном теле. Таких красивых мужчин у меня не было ни в этом, ни в том мире.

Избавившись от рубашки, Алан наклоняется ко мне, целует в губы и шею. Обычно после этого мужчина должен раздеть девушку, но со средневековыми платьями все не так просто. Чтобы снять корсет и юбки, уйдет добрых несколько минут.

Но Алан, кажется, и не собирается идти этим путем. Он проводит рукой от моей щиколотки вверх, до колена и выше, по внутренней стороне бедра. У меня по всему телу бегут мурашки от этого движения. Платье поднимается, оголяя ноги. Была бы я в своем платье-штанах, у него не получилось бы, но сегодня я в другом, обычном графском повседневном платье. Никакой границы между Аланом и моим телом.

Не заходя слишком далеко, он поднимается и целует меня в губы. Я отвечаю. Мои руки блуждают по его торсу, спине, заставляя прижиматься ко мне крепче. Ногой чувствую, что Алан не шутил: он действительно уже в том состоянии, когда мужчины не готовы отступать.

– Ради тебя я убью любого, Леотта, – шепчет он.

– Нет. Не убивай, – прошу я.

– Ты видишь другой выход?

– Не вижу… Просто прошу тебя: не делай этого. Пообещай! – жарко говорю ему в губы. – Дай слово, что просто выиграешь и остановишься.

– Это ничего не решит…

– Ты говорил, что исполнишь любое мое слово.

Алан прихватывает мою губу своими и застывает так на несколько секунд. Потом отстраняется.