Формула магии

Глава 13. Маленькая победа

На следующий день после нашей ссоры атмосфера на полигоне была ледяной. Студенты, наученные горьким опытом, старались не встречаться со мной глазами. Лейна и её сторонники смотрели с молчаливым, но торжествующим ожиданием — они ждали, что я сломаюсь, что моя дерзость обернётся против меня. Даже Даррен и его немногочисленные союзники были напряжены и молчаливы.

Я чувствовала на себе каждый взгляд, каждый шёпот. Но внутри не было страха. Была лишь холодная, сфокусированная решимость. Он дал мне верёвку? Хорошо. Я сплету из неё лестницу.

Занятие шло своим чередом, напряжённо и неестественно тихо. Я объясняла новый материал — расчёт оптимального угла для рикошета магического импульса от нескольких барьеров. Студенты слушали вполуха, их внимание было приковано не к доске, а к дверям, откуда в любой момент мог появиться он.

И он появился.

Ровно в тот момент, когда Лейна, с издевательской точностью выполнив моё указание, «случайно» направила свой импульс так, что он, вместо того чтобы срикошетить, поглотился барьером без всякого эффекта.

— Ой, — сказала она с фальшивым сожалением, разводя руками. — Опять ваша формула не сработала, инструктор. Наверное, магия — это всё-таки слишком сложно для ваших вычислений.

Вэйрос, стоявший в тени, не сказал ни слова. Он просто смотрел. Его молчание было весомее любых упрёков.

И тут я увидела его. Одного из самых тихих и незаметных студентов, того, что всегда стоял в стороне. Он пытался повторить упражнение, но его импульс вёл себя странно — не поглощался и не отражался, а закручивался в вялый, беспомощный вихрь, расплываясь в воздухе. Он был на грани отчаяния.

И я поняла. Поняла его ошибку. Это была не ошибка чувства. Это была ошибка в… формуле. В неверном расчёте угла и силы, которые он, сам того не зная, закладывал в заклинание.

Время замедлилось. Я видела насмешку Лейны. Видела ледяной взгляд декана. Видела отчаяние в глазах студента.

И я приняла решение.

— Стой! — мой голос прозвучал резко, заставляя всех вздрогнуть. Я шагнула к парню, отстраняя его от места упражнения. — Ты всё делаешь не так. Не чувствуй — считай. Смотри.

Я повернулась к грифельной доске, стирая с неё всё рукой. Мои пальцы, испачканные в меле, вывели не цифры. Я нарисовала схему барьеров. Четыре плоскости под разными углами. Потом я обозначила точку входа импульса.

— Твой импульс имеет такую-то силу, — проговорила я, и голос мой звучал металлически чётко, без тени сомнения. — Он входит здесь. Угол падения равен углу отражения только для идеально гладкой поверхности. Но барьер шероховатый, его мана-плотность неравномерна. Здесь, — я ткнула пальцем в точку на схеме, — есть микроскопический сбой, вмятина. Ты должен был учесть её. Твой угол должен быть не 45 градусов, а 43. И сила не X, а X минус 10%, потому что часть энергии рассеивается на неровности.

Я быстро, почти не задумываясь, вывела ряд простых уравнений, связывающих силу импульса, угол и «поправочный коэффициент» на шероховатость.

Все смотрели на меня, затаив дыхание. Лейна с открытым ртом. Даррен — с восхищением. Декан… его лица я не видела, но чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и пристальный.

— Теперь, — я повернулась к студенту и жестом указала на барьер. — Не чувствуй. Считай. 43 градуса. Сила — минус десять процентов. Делай.

Он выглядел ошеломлённым, но кивнул. Его движения были неуверенными, но точными. Он воспроизвёл жест, мысленно повторяя мои цифры.

Импульс вырвался из его рук. Яркий, сконцентрированный. Он ударил в барьер под чётким углом, срикошетил ко второму, потом к третьему и, описав идеальную, красивую траекторию, точно поразил учебную мишень в самом её центре.

Эффект был оглушительным. Абсолютная тишина, а затем — негромкий, но искренний возглас удивления, вырвавшийся сразу у нескольких человек.

Студент стоял, глядя на свои руки, словно видя их впервые. На его лице было невероятное, чистейшее изумление.

— Получилось… — прошептал он. — Точь-в-точь… как вы сказали…

Я обернулась, чтобы встретить взгляд декана.

Он смотрел на меня. Не на доску с формулами. На меня. Его лицо было невозмутимым, но в его глазах бушевала буря. Я видела в них всё: гнев, недоверие, холодный расчёт… и нечто, чего я никогда раньше не видела. Глубокое, бездонное удивление. И… признание. Минутное, мгновенное, но настоящее.

Он видел. Он видел не теорию. Он видел результат. Неопровержимый и идеальный.

Он не сказал ни слова. Просто развернулся и ушёл. Но на этот раз его уход был иным. Он не был побегом. Он был отступлением для перегруппировки сил.

Тишина после идеального рикошета была оглушительной. Она длилась несколько секунд, и за это время можно было услышать, как где-то далеко каркает ворона. Все взгляды были прикованы то к мишени с аккуратным обугленным пятном, то к студенту, который всё ещё смотрел на свои руки в немом изумлении, то ко мне.

Потом тишину взорвал низкий, протяжный свист. Это свистел Даррен, качая головой в такт своему восхищению.

— Вот это да… — произнёс он громко, и в его голосе звучало чистое, неподдельное уважение. — Точь-в-точь. Как по линейке.

Это стало сигналом. Группа ожила. Студенты, ещё минуту назад напряжённые и отстранённые, теперь столпились вокруг того парня, хлопали его по плечу, засыпали вопросами.