Формула магии

Глава 17. Первый экзамен

Назначенная деканом неделя личного надзора превратилась в сущий ад. Он не просто присутствовал на занятиях. Он был молчаливым, холодным монолитом, впитывавшим каждый звук, каждый жест, каждую микроскопическую ошибку. Воздух на полигоне стал густым и недышащим. Студенты, включая обычно уверенного Кая, нервничали и ошибались ещё чаще обычного.

Сегодня был зачёт. Первая серьёзная проверка знаний по моему предмету. Я составила билеты, сочетающие теорию и практику: объяснить принцип расчёта траектории и продемонстрировать его на движущейся мишени.

Всё шло напряжённо, но без эксцессов, под ледяным взглядом Вэйроса, восседавшего на своём обычном месте у стены. Студенты один за другим подходили, тянули билет и выполняли задание. Даррен, к моей гордости, справился почти идеально. Даже Лейна, стиснув зубы, выдала чёткий, безэмоциональный ответ и попала в цель.

И вот очередь дошла до Рэна, одного из ярых сторонников Лейны, долговязого парня с вечной усмешкой на лице. Он вытянул билет, пробежал его глазами, и на его губах расползлась уверенная ухмылка.

— Задание ясно, инструктор, — проговорил он с подчёркнутой небрежностью.

Он вышел на позицию, где была установлена сложная мишень — вращающийся диск с несколькими целями. Нужно было рассчитать и поразить именно ту, что указана в билете.

Рэн сделал вид, что сосредоточился. Его руки описали в воздухе сложную траекторию, гораздо более вычурную, чем требовалось для простого импульса. Он что-то пробормотал себе под нос, и из его ладоней вырвался не привычный сгусток энергии, а что-то большое, рыхлое и явно неконтролируемое. Это был не импульс. Это был сгусток хаотичной магии, который он, судя по всему, едва сдерживал.

— Ой, кажется, я ошибся с расчётом силы! — с фальшивым испугом крикнул он и намеренно развернул запястье.

Сгусток, вместо того чтобы полететь к мишени, рванулся в сторону — прямо в группу студентов, стоявших в стороне в ожидании своей очереди. Среди них была пара первокурсников, замерших в ужасе.

Время замедлилось. Я увидела широко раскрытые глаза испуганных студентов. Усмешку Рэна. И ледяное, безразличное лицо декана, который лишь наблюдал, словно ожидая именно этого.

У меня не было ни секунды на раздумья. Мысль опередила действие. Я не крикнула «стой!». Я не бросила защитное заклинание — я не умела.

Я просто шагнула вперёд, подняла руку и резко, с силой опустила её вниз, мысленно прочертив в воздухе не магический символ, а формулу гашения. Уравнение диссипации энергии. Я не блокировала удар. Я приказала ему рассыпаться, прекратить существовать, основываясь на расчёте его кинетической и магической составляющих.

Воздух перед группой студентов содрогнулся и загудел. Прожорливый сгусток Рэна, не долетев до них и метра, словно упёрся в невидимую, вязкую стену. Он забулькал, распался на сотни мелких, безобидных искр и рассеялся с шипением, словно его залили водой.

Наступила оглушительная тишина. Рэн стоял с глупым, ошеломлённым выражением лица. Студенты, которых он чуть не задел, тяжело дышали, не веря, что живы.

И тогда раздался голос. Тот, которого я меньше всего ожидала услышать в свою защиту.

— Довольно.

Арден Вэйрос медленно поднялся с своего места. Его шаги гулко отдавались по каменным плитам. Он подошёл к Рэну, и его тень накрыла парня с головой.

— Твоя «ошибка», — произнёс декан тихим, шипящим шёпотом, который был страшнее любого крика, — могла стоить жизни твоим товарищам. Хаос и неконтролируемая сила — это не «ошибка». Это предательство. Устав факультета.

Рэн побледнел как полотно и задрожал.
— Господин декан, я просто…
— Молчать, — отрезал Вэйрос. Его взгляд скользнул по мне, и в нём на мгновение мелькнуло нечто неуловимое — не одобрение, но… признание. Признание эффективности. — Инструктор действовала адекватно и быстро. Она предотвратила последствия твоего непрофессионализма там, где магия грубой силы могла бы лишь усугубить ущерб.

Он повернулся ко мне, и его голос прозвучал громко, на весь полигон, как официальное заявление:
— Ваши методы, инструктор, вновь доказали свою практическую ценность. Вы не только учите рассчитывать атаку. Вы учите контролировать последствия. Это… ценно.

Он не сказал «хорошо». Он сказал «ценно». И для него это было высшей оценкой.

Потом он снова обернулся к Рэну.
— Ты отстранён от практических занятий на месяц. И будешь заниматься исключительно теорией. Под моим личным наблюдением. Может, научишься думать головой, прежде чем применять силу.

Он кивком отправил потрясённого Рэна с полигона и, не глядя больше ни на кого, удалился в сторону своего кабинета.

Я стояла на месте, всё ещё чувствуя в пальцах эхо того мысленного уравнения, что спасло людей. Я не использовала магию. Я использовала знание. И он… он впервые встал на мою сторону. Не как на женщину. Не как на диковинку. А как на коллегу, чей метод оказался единственно верным в критической ситуации.

Адреналин от утреннего зачёта и неожиданной защиты со стороны декана медленно рассеялся, сменившись привычной, гнетущей усталостью. Но сегодня я не могла заставить себя уйти в свою каморку. Мне нужно было разобрать работы, выставить оценки, а главное — самой осмыслить то, что произошло.

Я задержалась в учительской. За окном давно стемнело, и лишь треск поленьев в камине нарушал тишину. Я сидела за своим столом, уткнувшись в исписанные листки, но мысли возвращались к одному и тому же: ледяной взгляд Вэйроса, когда он сказал «ценно». В этом слове было что-то большее, чем просто профессиональное признание. В нём был… вес.