Формула магии

Глава 29. После спасения

В последующие дни атмосфера в Академии кардинально переменилась. Теперь взгляды, которые я ловила, были полны откровенного восхищения и некоего благоговейного страха.

Студенты, которых мы спасли, рассказывали историю снова и снова — с дрожью, с восторгом, с преувеличениями. Но неизменно в центре этого рассказа стояла я. Не мои формулы. Не точные расчёты.
А я — «та, что не дрогнула», «та, что приказала магам», «та, что увидела путь там, где даже ректор видел смерть».

— Она просто посмотрела и сказала: «Стекло!» — с восторгом рассказывал Даррен своей группе. — И декан, не споря, тут же отдал приказ!
— А как она рассчитала бросок? — допытывалась одна из первокурсниц. — Это же невозможно!
— Для неё нет ничего невозможного, — с непоколебимой уверенностью заявлял Кай. — Она видит мир иначе.

Даже Лейна, проходя мимо, как-то раз кивнула мне с тем уважением, которое раньше было предназначено только для сильнейших бойцов. Для неё, живущей по законам силы и результата, я окончательно перешла в категорию тех, чью мощь нельзя измерить, но нельзя и отрицать.

Преподаватели, даже те, кто ранее относился ко мне скептически, теперь заговаривали со мной на равных. В их тоне появилось признание коллеги, пусть и странной, но доказавшей свою незаменимость.

Это было пьяняще. После месяцев одиночества и борьбы это всеобщее признание согревало душу. Я чувствовала, что наконец-то нахожу своё место. Что мои способности, моё «иное» видение, может быть не проклятием, а даром.

Но за этим тёплым фасадом скрывалась ледяная реальность.

Меня снова вызвали в Совет. Тот же зал, те же лица. Но на этот раз в их взглядах не было даже тени сомнения или любопытства. Была лишь холодная, отточенная оценка.

— Инструктор Орлова, — начала магистр Вейла, и её голос был гладким, как отполированный лёд. — Ваши действия во время последнего инцидента, несомненно, спасли жизни. Академия признательна вам.

Она сделала паузу, давая формальному признанию повиснуть в воздухе.

— Однако, — продолжил лорд Каэл, и его глаза, похожие на два обсидиановых щебня, впились в меня, — способ, которым вы этого добились, вызывает… серьёзные вопросы. Вы не использовали магию. Вы использовали нечто иное. Неизученное. Непонятное. Вы видите решения, невидимые для наших лучших умов.

— Разве это плохо? — осмелилась я спросить.

— Это непредсказуемо, — безжалостно парировала Вейла. — Непредсказуемость в мире, построенном на законах и контроле, приравнивается к угрозе. Вы — аномалия, инструктор. Аномалия, которая доказала свою полезность. Но полезность не отменяет природы явления.

Ректор Кордэн смотрел на меня с нескрываемой жалостью.
— Таня, вы должны понимать… Ваш дар пугает. Он не вписывается в наши рамки. И всё, что не вписывается в рамки, рано или поздно…

— …либо ломает их, либо уничтожается ими, — закончил за него лорд Каэл. — Пока вы полезны, вам позволят существовать. Но Совет будет наблюдать. Внимательнее, чем когда-либо. Один неверный шаг… одна демонстрация силы, которую мы сочтем чрезмерной или опасной… и ваша полезность перевесит вашу угрозу. Не в вашу пользу.

Меня отпустили. Я вышла из зала, и тёплое чувство всеобщего признания испарилось, сменившись знакомым, леденящим страхом. Они видели во мне не героя. Они видели оружие. Опасное, нестабильное, но пока что полезное оружие. И они зорко следили за тем, чтобы ствол этого оружия всегда был направлен в нужную им сторону.

Дверь в зал Совета с тихим щелчком закрылась за моей спиной, отсекая ледяной формализм и оставляя меня наедине с гулкой, давящей тишиной коридора. Я прислонилась лбом к прохладной поверхности дерева, пытаясь перевести дух и прогнать прочь слова лорда Каэла: «...полезность перевесит вашу угрозу. Не в вашу пользу».

Именно в этот момент я почувствовала его. Даже не услышав шагов. Просто воздух сгустился, наполнился знакомым напряжением. Я медленно обернулась.

Арден Вэйрос стоял в нескольких шагах, прислонившись к противоположной стене. Он не спрашивал, не говорил ни слова. Он просто смотрел. Его темно-синие глаза, обычно скрывавшие все мысли, сейчас были распахнуты. В них не было ни гнева, ни привычной суровой оценки. В них было нечто неуловимое, от чего у меня перехватило дыхание.

— Они сказали тебе, — тихо произнесла я. Это было не вопрос.

— Мне многое говорят, — его голос был низким, чуть хриплым от невысказанного. — Но я привык доверять только тому, что вижу своими глазами. А я видел, как ты спасла тридцать семь жизней.

Он оттолкнулся от стены и сделал шаг ко мне. Потом еще один и еще. Теперь он был так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, вдыхала знакомый запах кожи, пергамента и магии что-то его личное.

— Они боятся тебя, — прошептал он, и его взгляд скользнул по моему лицу, будто пытаясь запечатлеть каждую черту. — А я... я горжусь тобой, Таня.

Мир замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной силой. Это прозвучало так невероятно, так невозможно, что я не поверила своим ушам. Гордился. Мной. Человек, который видел во мне лишь хаос и проблему.

Он медленно, почти с нерешительностью, которой я никогда в нем не видела, поднял руку. Его пальцы, сильные и покрытые шрамами, коснулись моей щеки. Прикосновение было обжигающе нежным, резким контрастом его грубой силе.