Формула отмщения автору

Глава 1

Три месяца спустя.

Эрика получше закуталась в свой плащ и скрылась в толпе людей, которые создавали довольно раздражительный для чувствительного слуха вампира шум. Девушка задержала дыхание, дабы не чувствовать искушающего запаха человеческой крови. У неё было достаточно времени, чтобы научиться справляться с инстинктами и пользоваться некоторыми положительными сторонами вампиризма.

Кроме, конечно, непереносимости солнечного света. Ей просто становилось ужасно плохо. А потому вылезала из своей “норы” Эрика только после захода солнца. За эти три месяца она возвращалась в Калерию раз десять.

Именно в те моменты, когда тоска становилась настолько удушающей, что она чувствовала потребность просто подышать одним воздухом с ним.

Из купленных в ларьках газет, она узнавала, что во время сражения у храма Уны Актеон погиб, а императрица покончила с собой в ту же ночь. Прошлого императора тоже нашли мёртвым. Но умер он за несколько дней до тех ужасных событий. Это просто скрывали.

В новостях победа Сорена и смерть монаршей семьи выставлялось, как воля богини Уны, как свершение судьбы и избавления от Клусорских интервентов-тиранов. Забавно, что почётный титул “тирана” всё это время носил именно Арден. Который кстати “поменял” фамилию династии и оставил собственную, очевидно не желая иметь ничего общего с родственниками. Хотя официально всё это выставлялось, как новое начало, перемены, начатые с правящей семьи. Даже те люди, которые раньше презирали и побаивались Сорена, относились к нему теперь как избраннику главной в пантеоне богов, а простой народ чуть ли не как к самому её посланнику. Как это называлось в её мире? Хороший пиар.

Эрика вынуждена согласиться: Сорен и правда очень умён. Так вывернуть всё с свою пользу — это надо уметь. И так он стал не братоубийцей, а самым настоящим народным любимцем. Ко всему прочему первые его проведённые реформы только оправдали ожидания подданых.

А Эрика поняла, что счастливая концовка оригинальной новеллы, являлась таковой только для главных героев. Изначально она была слишком плохого мнения о Сорене.

Жалела она о своём уходе тихо, никогда не признаваясь даже себе.

Но Эрика получила всё то, чего так хотела и что любила — уединение, комфорт и спокойная размеренная жизнь.

Это и есть хороший конец для неё? Конечно без потерь и некоторых “но” не обошлось.

Интересно, Сорен хоть иногда думает о ней? Скучает хотя бы на толику так, как она? Головой Эрика понимала, что лучше будет, если ему плевать на неё, но сердце, которое теперь перегоняло по телу отравленную вампирскую кровь, ныло при мысли о том, что Арден так легко отпустил её.

Когда девушка уже вышла из толпы людей и свернула на уже знакомую ей улицу, то увидела в её конце фигуру, так же облачённую в чёрное, как она.
Она тут же узнала его. Сердце заколотилось в груди. Эрика ринулась в сторону мужчины, но тут же перед её носом пронеслась карета, чуть не сбившая её.
Кто-то грязно ругнулся, а когда Эрика отошла от шока и судорожно принялась искать глазами своего отца, никого поблизости уже не было.

Тревога никуда не ушла. Вампирша обошла весь район вдоль и поперёк. Но никого хотя бы близко напоминающего Бенджамина Гейла. Даже запаха она его не чувствовала.

Быть может показалось. В последнее время Эрика мало спала. Точнее почти не спала вовсе. Начались галлюцинации? Иногда её вампирский организм так чудил, что девушка могла поверить в то, что разум сам подкидывал эти образы.

Остановилась за каким-то домом и содрала капюшон с головы. Опасно. Её может кто-то узнать. Но ей необходимо было подышать. Когда стало легче, а на улице окончательно потемнело, Эрика привела себя в порядок.

Дабы не искушать себя ещё больше, девушка решила поскорее покинуть Калерию и вернуться в лес. Пришло время отпустить Сорена Ардена, и Эрика надеялась, что это последний визит в эту страну на ближайшие года. А может и века. Есть ведь ещё столько стран и континентов, куда могла бы отправиться вампирша.

Сорену придется вновь жениться. Правда уже другим способом. Завести наследников. Она не сможет наблюдать за тем, как он строит семью с другой… даже думать об этом больно! Поэтому Эрика приняла решение больше не возвращаться в Калерию.

Добралась она до небольшой лесной хижины, заросшей травой только к рассвету. Приоткрыв скрипучую дверь, оказалась в тёмном помещении. В чувствительный нос тут же ударил яркий запах трав и прочих вещей, происхождение которых она хотела бы не знать.

Передвигаться она старалась быстро. Поставила большую тканевую сумку на стол, сняла свой плащ, повесила. Прошла вниз. Туда, где находилась её комната.

Улеглась и просто уставилась в потолок. Выдохнула.

Эрика не знала, сколько времени пролежала вот так, но в какой-то момент наверху что-то загремело. По просьбе Крайоса, девушку приютила в своём доме очень странная колдунья. Изначально, ей подумалось, что с Эрикой они ровесники, пока за чашкой какого-то своего крепкого отвара, колдунья не поделилась своим настоящим возрастом. Что ж, долгожителями в этом мире оказывается являлись не только вампиры.

Поняв, что уснуть так и не сможет, Эрика встала и направилась наверх. Ирма подняла с пола осколки разбитого кувшина и пару раз пыталась вспомнить заклинание, чтобы склеить. Но настроение паршивое было сегодня не только у Эрики. Колдунья просто с размаху бросила его в мусорное ведро и грязно выругалась себе под нос.

— Выглядишь ужасно! — прокомментировала Ирма, роясь в сумке Эрики. Вчера утром ведьма попросила её сбегать за кое-какими травами.

Иногда Эрика чувствовала себя ассистенткой. Но это даже радовало. Что Ирма нагружала работой. Так она чувствовала себя полезной и меньше думала о своём муже.

— Опять всю ночь шарахалась в империи? — усмехнулась, доставая пучок ядовитого растения. — Как там твой император?

— Не хочу знать, — Эрика уселась за стол, на котором вовсю что-то резала и готовила Ирма, поправляя свои ярко-красные волосы, заплетённые в не самую аккуратную косу. — Прибей меня, когда снова решу туда сунуться! — девушка положила голову на холодный стол.

— Да как я с вампиром то справлюсь. Ты глупости не неси! У тебя когда начинается обострение по нему, то ты становишься просто невыносима! — метка на запястье неприятно заныла, будто подтверждая слова Ирмы и требуя не разрывать связь с суженным.

— Отрави меня каким-нибудь своим зельем!

— Иди умойся лучше! Сегодня этот паршивец придёт с инспекцией и кровью.

“Паршивцем” она называла Крайоса. И если Эрике мужчина представил Ирму как подругу, то вскоре вампирша поняла, что с ведьмой их связывали явно какие-то дела, а не дружба. Ну и она была единственной, кто не шарахался от отверженного как от прокажённого.