Формула поиска Лидии Меньшовой

Глава 8

Чемодан собран, и одиноко стоял у выхода. До поезда часа четыре, а до дома Майера ехать на такси пятнадцать минут. В черный список попутчик так и не кинул, страницу не обновлял, да и на всю хвалу в комментариях не отвечал, как обычно. Не хочется стать тем самым триггером, который сведет все его стремления к нулю.

Проверяю квартиру на забытые вещи, хотя всё почти на месте, кроме, естественно, сердца. Рефлекторно выключаю свет, закрываю дверь и оставляю ключи в секретном месте. Забавно, что неделя так быстро закончилась. Проверяю варежки в карманах, смотрю на то, как ищется такси. Пока есть время, решаю позвонить маме.

— Разве уже в поезд садишься? — родительница взволнованно тараторит в трубку.

— Нет, хотела сообщить, что съехала. Буду отчитываться о каждом шаге для твоего спокойствия. — проговариваю в трубку скорее для своей внутренней гармонии. Нужно занять свои мысли чем-то другим, а не поездкой с повинной. Не факт, что Майер и на порог пустит, но это тот случай, когда готова рискнуть.

— Как дела с твоей влюбленностью?

Один вопрос, и вся уверенность улетучивается. Запрокинув голову назад, пытаясь не расплакаться. Все слезы были пролиты ночью. Дед в детстве часто заменял имя «Таня» из детского стишка на «Лида», вот и выходит, что наша Лида громко плачет, потеряла доверие попутчика… Да кто бы продолжил и сказал, что всё будет хорошо. Где гадалка со своим пресловутым гороскопом?

— Никак, характерами не сошлись. — парирую в ответ и вижу нужное такси. — Ладно, мам, наберу на вокзале.

Сбрасываю звонок, помогаю таксисту убрать чемодан и всё-таки вытираю слезу. В салоне играет меланхоличная музыка, убивая и без того последние клетки. Будь у меня сила, попросила бы переключить на другую радиостанцию. Водитель постукивает по рулю ритм песни «Пачка сигарет». Видимо, не я единственная возвращаюсь к привычному состоянию.

В окне меняются знакомые пейзажи, и часть меня, глядя на всё, кричит о том, что еще можно спасти. Поездка заканчивается на более грустной ноте, чем предыдущая песня. Раньше хотя бы песни, как знаки, вселяли уверенность. Чемодан приходится поднимать на руках по всем лестницам и долго ждать лифт, потому что колесики бы не выдержали схватку с бетоном.

Звонок раз, два, три… Глупо верить в чудо, однако ставлю чемодан и сажусь на него сверху, решая, что делать в миссии. Дверь всё-таки открывается, и, к своему счастью, вижу Андрея. Он выходит на площадку, осматривая меня, и, заметив крайне печальный вид, делает жалостливое лицо.

— Хорошо, что ты приехала. — выдает он, застав врасплох.

— Разве? — встаю с импровизированного сиденья.

— Майер сам не свой, а так, может, спокойно поговорите, и нам не придется вытаскивать его. — Андрей по-дружески берет мою трясущуюся руку. — Данил не скоро придет, а я… найду, чем заняться.

Он помогает занести чемодан в прихожую, забирает куртку и, сделав кулак, победоносно трясет им и подталкивает вперед. Помощник тихо уходит, а я в этой очередной точке невозврата. Как там говорят? За любовь нужно бороться?

— Андрюх, кто там? — Женя застывает в проходе, бегает глазами и прячет руку в карманах. — Куртку не хочешь снять? Запариться успеешь.

Попутчик уходит, а я повинуюсь его голосу. Есть два с половиной часа для выяснения всего, поэтому куртка оказывается на вешалке. Внутри отвратительное чувство несправедливости и тоски. Женя возится на кухне и, кажется, ищет предмет, чтобы не показывать своего волнения.

— Бабушка компот тебе в дорогу передала, — Майер ставит термос, а я успеваю схватить его за руку, не думая о последствиях. — Не расстраивай ее, ладно? Бери, пока дают.

— Женя.

— Лида.

Попутчик руку не дергает, стоит напротив, пока наши ноги соприкасаются. В горле першит от невысказанных слов, но с чего начать разговор с учтивым парнем?

— У нас совместимость 97%, если тебе вдруг интересно.

— К чему это? — замечаю в его глазах разочарование и выпускаю руку. — Так и будешь тешить себя всякими подтверждениями на стороне? В эту магию не верю.

— А до этого верил. — слетает с языка, интуитивно представляю следующий ответ и готовлюсь к удару в спину.

— Я и тебе доверял, а чем закончилось? — попутчик намеренно встает напротив и принимает закрытую позу. — Зачем пришла, Лида?

Либо накручиваю себя, либо он действительно с отвращением произносит мое имя. Всё так глупо, мои попытки оправдаться точно тщетны. Майер осуждающе ждет ответа, раздражающе барабанит пальцами по локтю и тяжело дышит.

— Отдаю себе отчет, что мое признание как-то может изменить ситуацию, но…

— Правильно думаешь, Меньшова. — он проговаривает с ехидной усмешкой, добивая всё больше. — Так и быть, не буду использовать твои инициалы в альбоме, если ты здесь ради этого. Мог бы и дальше убиваться из-за нашей интрижки, но нужно работать и оправдывать выбор студии. Давай честно, ближайшие пару лет волновать меня будет только карьера, а у тебя на первом месте учеба и поступление. Ценности разные у нас.

— Прав, как и всегда. — на нервах чешу руку, чтобы успокоиться. — Только объяснюсь всё-таки, если не против. — фокусируюсь на точке слева от него и пытаюсь зажмурить глаза. — За несколько дней до отъезда создала фейковую страницу, потому что не хотела общаться с бывшей напарницей, да и лучшей подругой, у которой всё сложилось, в отличие от меня. Единственное, что связывает с отцом, это фамилия «Зоричева», а мама выбирала между именами «Марина» и «Лида», поэтому в другой реальности вполне могла существовать «Марина Зоричева». На перроне представилась так, потому что решила, что не встретимся в вагонах и вообще знакомство ни о чем. Оттягивала момент признания, потому что влюбилась и боялась потерять. По итогу завралась.