Формула тьмы и молнии

1. Тени дома Блэквуд

Равена

Солнце умирало за горизонтом, окрашивая небо империи Аурелия в цвет свернувшейся крови. Красиво. Но на нашем тренировочном полигоне для лирики места не было. Здесь правила тьма. Она клубилась, извивалась и ждала, когда мы её позовем.

— Медленно! — рык отца разорвал тишину, заставив меня скрипнуть зубами.

Его тренировочный меч свистнул в опасной близости от моего уха, рассекая пустоту там, где я стояла мгновение назад.

Не стала уклоняться или ставить блок — это было бы слишком предсказуемо. Вместо этого сделала шаг назад и... позволила себе упасть. Тень от старого вяза приняла меня в свои холодные, вязкие объятия. Мир на долю секунды схлопнулся в ледяную точку, лишившую зрения и слуха, а в следующий миг я уже вынырнула из тени поваленного бревна в десяти метрах за спиной отца.

В моей руке хищно блеснул парный кинжал. Удар должен был быть идеальным — быстрым и беззвучным. Таким, какому он сам меня учил.

Но Дариус Блэквуд не зря носил титул главы имперских Теней. Он даже не обернулся. Его локоть с неестественной скоростью ушел назад, встречая мою атаку жестким блоком. Кость ударилась о металлическую накладку, и руку прошила вспышка боли. Следом последовала подсечка, заставившая меня потерять равновесие.

— Ты слишком громко думаешь, Вороненок, — усмехнулся он, перехватывая мое запястье, прежде чем я успела разорвать дистанцию.

В этот момент воздух слева от него пошел рябью. Я едва заметно улыбнулась. Лаура. Моя младшая (на целых пять минут!) копия. Она атаковала не сзади, а сверху, спрыгнув с ветки и растворившись в полете, чтобы материализоваться прямо перед лицом отца. В её фиалковых глазах — точно таких же, как у меня — плясали бесенята.

— А я, папочка? — пропела она, выпуская иллюзорную стаю летучих мышей прямо ему в лицо, чтобы скрыть настоящий выпад кинжалом.

Папа хмыкнул. Он не купился на дешевый фокус с мышами, но был вынужден отпустить мою руку, чтобы блокировать серию ударов сестры.

Я тут же воспользовалась моментом. Мы закружились вокруг него в смертельном танце, который репетировали годами. Я была тенью, Лаура — мороком. Мы двигались синхронно, словно один организм, понимая друг друга без слов. Я ныряла в сумрак под его ногами, пытаясь поставить подножку, пока Лаура отвлекала его внимание яркими вспышками и ложными выпадами.

Мы были хороши. Чертовски хороши для третьекурсниц. Но против главы Теней этого было мало.

Бой длился еще минуту. А потом отец просто топнул ногой.

Волна чистой, концентрированной тьмы разошлась от него кругами, словно ударная волна от взрыва. Меня вышвырнуло из теневого кармана, как пробку из бутылки. Лауру сбило с ног, развеяв её иллюзии в серую дымку. Мы обе мягко, но обидно приземлились на траву, тяжело дыша.

— Неплохо, — отец опустил меч и вытер пот со лба.

Он выпрямился во весь свой внушительный рост, возвышаясь над нами, как несокрушимая скала. Дариус Блэквуд был мужчиной, на которого невозможно было не смотреть. Высокий, мощно сложенный, с грацией опасного хищника, он казался воплощением самой ночи. Несмотря на суровость, отец был пугающе красив той холодной, мужской красотой, от которой у придворных дам перехватывало дыхание, а у врагов — останавливалось сердце.

В империи его называли «Ужас Тьмы» — гроза всех нечистых душой. Его боялись до дрожи в коленях и уважали до благоговения, а сам император доверял ему свои самые сокровенные секреты, зная, что Тени умеют хранить молчание вечно.

Его суровое лицо, обычно непроницаемое, на миг смягчилось, когда он посмотрел на нас.

— Лаура, ты слишком увлекаешься иллюзиями. В реальном бою они не спасут тебе жизнь. Равена... — он перевел взгляд на меня. — ...ты слишком прямолинейна. Тень — это не дверь, в которую нужно ломиться, выбивая её ногой. Это вода. В неё нужно втекать. Стань частью тьмы, а не просто используй её как транспорт.

— Да, отец, — хором ответили мы, поднимаясь и отряхивая тренировочные костюмы.

Я потерла ушибленное плечо, но, встретив взгляд отца, увидела в нем не только строгость, но и гордость. Мы были его творением. Его смертоносными цветами. И, честно говоря, мне это нравилось куда больше, чем вышивание крестиком.

Спустя час атмосфера в поместье кардинально переменилась, словно мы шагнули из склепа в пряничный домик.

Огромная столовая была залита теплым светом магических светильников. На столе дымилось жаркое, пахло свежим хлебом и пряностями — этот запах всегда заставлял меня чувствовать себя дома. Во главе стола сидела мама.

Леди Селеста Блэквуд была женщиной редкой, утонченной красоты, не зря отец так долго добивался ее расположения. Она чуткая, заботливая, понимающая, правда, сейчас её мягкий взгляд метал молнии, которые были пострашнее отцовской тьмы.

— Дариус, — её голос был тихим, но от этого тона даже Ужас Тьмы, способный перерезать глотку дракону, невольно втянул голову в плечи. — Посмотри на них.

Мама указала изящной серебряной вилкой на нас с Лаурой. Мы, уже умытые и переодетые в приличные домашние платья, с волчьим аппетитом уплетали ужин. Я чувствовала, как на скуле наливается свежий синяк, а Лаура морщилась каждый раз, когда тянулась за чем-нибудь.

— Что? — папа попытался сделать невинное лицо. С его хищным профилем это выглядело донельзя комично. — Это была легкая разминка, дорогая.