Фортуния любит отчаянных

День четвертый

Едва я проснулась, как мне доложили, что лорд Натан Кларк передумал принимать участие в состязаниях за руку принцессы и рано утром покинул дворец.

Папенька позвал меня на завтрак в Малую Королевскую столовую, где стоял столик на четверых, а сидели двое — я и Его Величество.

— Как проходят твои изыскания? Капитан передал мне твои вопросы. Недурно, недурно.

Я и не ожидала, что капитан оставит папеньку в неведении.

— Я могу ожидать ответов?

— Разумеется. Насколько мне известно, его люди сейчас выясняют все обстоятельства.

— Благодарю. Могу я узнать, по каким причинам лорд Кларк покинул дворец?

— Отчасти. Нам неизвестно, была ли смерть предыдущих двух жен Кларка естественной, или же он приложил к этому руку, но твое замужество должно вызвать в наших подданных восхищение моей жесткостью, а не смех. Поскольку ты все равно получила бы эти сведения сегодня, и надеюсь, сделала бы правильные выводы, я решил избавиться от Кларка пораньше.

Мне удалось спокойно вынуть ложечку изо рта и даже набрать новую порцию крема. Про Кларка я жалеть не буду. Он не показался мне интереснее остальных, а третья жена... и правда, это уж слишком.

— В свою очередь, я бы хотел узнать, сколько кандидатур ты на самом деле рассматриваешь. Очевидно, что не всех шестерых. Ты ни разу не поинтересовалась командором.

— Как и он мной. Не знаю, ради чего он в свои сорок пять решил потягаться с молодыми, но явно не за мою руку.

— Нет, конечно. Ему пришлось уйти в отставку из-за слишком жаркого спора с адмиралом. Но думаю, синяки адмирал получил заслуженно — дальнейшие события показали, что командор был прав.

— Он проник во дворец, чтобы похлопотать о возвращении на службу?

— Именно. Сегодня маршал сообщит Брауну, что тот принят в штаб флота. Итак, сколько?

Я нахмурилась, пересчитывая: Сантион, Вольф... и... и все? Включать ли Дженкинса?

— Трое, — я решила назвать цифру посолиднее.

Его Величество кивнул, и больше мы до конца завтрака не произнесли ни слова.

Вернувшись в апартаменты я в ярости разорвала листок с именем Кларка. Нет, сам дважды вдовец был ни при чем. Бумаге досталось за решение моего папеньки использовать судьбу списанной со счетов дочери как назидание для народа.

Агни принесла от капитана два листка. Первый гласил, что Дженкинс занимается посредничеством между крупными негоциантами, разъезжая по королевству, нигде не задерживаясь на одном месте. Этот "жених" откровенно дал мне понять, что моя рука ему не очень-то нужна, но может быть, это хитрый ход? Заинтересовать девушку отстраненностью, пробудить в ней желание доказать, что она его привлечь? Дженкинс торгует сведениями, но для такой торговли ему нужно доверие со стороны всех участников. Он небогат, но и не беден, значит, какой-никакой вес в его кругах уже имеет, но все-таки жениться на принцессе, пусть и опальной, прибавит вес его репутации.

Действительно в тот вечер он сидел в ресторации "У западных ворот" — весьма, весьма дорогое заведение. Они отмечали с мэтром Каперсом и лордом Гренком удачную сделку. Гренк уже покинул столицу, но мэтр Каперс, столичный поверенный высокого ранга, сообщил, что разговаривали они о поставках шерсти и металла для Короны, которыми занимается Гренк, об экспедициях к местам новых месторождений, которые отправил Гренк, об отставке любовницы герцога Тальма, о новых танцовщицах в варьете — обычные мужские разговоры. Единственная странность — по словам мэтра они с Гренком убеждали Дженкинса отказаться от этого безумия, а вовсе не ловили на слове, как тот утверждал. Но скорее всего, Дженкинс к тому времени подвыпил и постеснялся признаться, что ляпнул глупость.

Про Сантиона было известно меньше. Служит при герцоге Тальме, но это не было новостью. Часто разъезжает по его поручениям по королевству. В дни маскарада был в столице. Больше ничего выяснить не удалось. Что ж, такой, каким я увидела Сантиона, ни за что не пропустил бы празднество в доме своего патрона, а значит, и танцевать мы с ним могли, и разговаривать.

Оба молодых человека не сидели на месте, но это вполне естественно для многих мужчин их возраста.

Ювелир создавал украшения из дорогих камней с обилием золота, которые по большей части раскупали обеспеченные горожане и мелкие аристократы, у которых водились деньги. До сих пор его попытки завести клиентов в высшем свете не увенчались успехом.

Ни у кого из них не было ни жен, ни детей, по крайней мере, известных.

Мотивы всех троих выглядели разумными. Дженкинс хочет покрутиться во дворце, завести знакомства, а если удастся прибавить к репутации довод "зять короля", это будет приятным дополнением, даже если принцесса в опале. То же самое можно сказать о Сантионе, с той лишь разницей, что я могла ему понравиться. С женой-принцессой он встал бы совсем рядом с Тальмом, а если жена еще симпатична — да, за это стоило побороться. Для ювелира я была пропуском в великосветский мир.

Где-то внутри заскребло от циничности их побуждений, но я никогда не питала иллюзий, что женятся прежде всего на Малой Короне, даже если мне будет дозволено выбрать себе жениха самой. Без расчета к принцессам не сватаются.

Что ж, будем выбирать. Я позвала свою команду, чтоб приготовить испытание Сантиону, Вольфу и непременно Дженкинсу.

Я села за секретер и собственноручно написала Сантиону просьбу прийти к оконечности восточного крыла дворца в три часа пополудни и выразила надежду, что сегодня он в хорошей форме. Дженкинс получил такое же приглашение на четыре. И Вольф — на пять.

За обедом я съела лишь немного легкого бульона и крохотную порцию салата.

Около трех пополудни я стояла в тренировочном дворике охраны в мундире кадета с саблей в руке. Прастон, стараясь сдержать улыбку, нарочито суровым голосом выговаривал мне, что негоже так с мужчинами обращаться. Они существа нежные, и если я мужчину поколочу, что будет с его гордостью?

— Прастон, зачем мне муж, которого я могу поколотить?