Фото на память

Глава 10. Хрупкий шар любви

- Шесть – три, я выиграл, - ликующе подвел итог Паша, устремляясь мне навстречу.

- Это нечестно. Мог бы и поддаться, - с обидой в голосе произнесла я, бросая прощальный взгляд оставленному нами теннисному столу.

Мы провели здесь столько времени! Сыграли девять туров, а я выиграла лишь три из них. И то один из этих трех был зачислен в мою пользу только потому, что я проигрывала «в сухую» уже который раз.

- Ладно тебе, в следующий раз точно обыграешь! – обнадежил меня Паша с улыбкой на лице.

Я никак не могла понять: шутит он или говорит всерьез, поэтому предпочла перевести разговор на другую тему:

- Пойдем на наш пляж?

Парень кивнул, и мы пошли туда, где не бывал никто, кроме нас. По-крайней мере, мы так до сих пор и не обнаружили там чьих-либо следов пребывания.

Дул теплый ласковый ветерок, и я с удовольствием вдыхала этот воздух. Запах моря, солнца и вечного лета. А ещё – аромат счастья. Так хотелось запомнить и сохранить этот момент, ещё один, радостный и теплый.

Я снова села на качели – как вчера. И позавчера. И два дня назад. Паша сел на песок передо мной и смотрел снизу вверх лукавым взглядом. Я рассмеялась. Не знаю, почему. Просто так, захотелось.

Мы смотрели друг на друга и думали о своем. Удивительно, как легко было рядом с этим парнем. Мы могли быть рядом и ни о чем не говорить, и всё равно чувствовали себя счастливыми.

Но время неумолимо. Словно песок сквозь пальцы, оно убегало от нас в невозвратимую даль. Наверное, закон подлости всё-таки существует, и проявляется именно в исчислении времени. Ну почему когда нам хорошо, оно пролетает в одну секунду, и напротив, тянется так мучительно долго, когда ты совсем этого не хочешь? Почему не может быть наоборот? Порой мне кажется, что саму поездку я ждала куда дольше. Ведь третья неделя отдыха уже подходит к концу, а что будет дальше? Я до сих пор не могла понять, как за такое короткое время моя жизнь смогла так кардинально измениться? Она словно раскололась на «до» и «после», и я боялась, что этот лист в моей книге жизни так и останется недописанным, включая в себя лишь двадцать один день и мимолетное знакомство с парнем мечты.

- Я уезжаю послезавтра… - тихо произнесла я, не поднимая глаз, как будто боялась увидеть в них то, что не хотела.

- Я знаю, - так же тихо прозвучал ответ.

- Ты ничего не хочешь мне сказать? – задала я новый вопрос.

Всё это время я ждала от Паши особенных слов, и готова была произнести их в ответ. Но он молчал. Мы боялись спугнуть это чувство, боялись разбить этот хрупкий шар в наших дрожащих ладонях. Но теперь, когда до разлуки оставалось лишь два дня, я чувствовала, что должна поторопить этот момент. Мне будет легче, если, уезжая, я буду знать, что дорога ему, что он будет ждать меня, потому что…

- Во сколько автобус?

Мысли хаотично заметались в голове. Во сколько автобус? Он спрашивает это?

- В двенадцать, - отвечаю машинально.

- Я приду проводить тебя.

Некоторое время я нахожусь в странном состоянии, будто меня оглушили тяжелым ударом. Он спросил во сколько автобус. Да, мне не показалось, потому что он произнес именно это. И я ответила: «В двенадцать».

Я с трудом поднимаю тяжелые веки, чтобы взглянуть на него. Паша молчит. Он не собирается говорить что-либо. Но по его взгляду я вижу – он понял всё правильно. Он знает, что я хотела услышать, но произнес другое. И я боюсь предположить, почему. Однако, вопреки своему желанию разреветься, я вновь задаю вопрос, надеясь на чудо, и собственный голос кажется мне чужим и далеким:

- А что же будет дальше?

Он смотрит на меня с изумлением. Вот так, в одну секунду сжигают мосты, и два человека вмиг становятся абсолютно недосягаемы друг для друга.

- Мы не можем ничего обещать друг другу. Это нечестно.

Нечестно… А мучать меня так, как он это делает, честно? Сердце глухо стучит, ком всё сильнее сжимает горло, а я не могу понять своих мыслей: соглашаюсь я с ним или нет.

- Значит, ты не уверен в своих чувствах? Для тебя это ничего не значило, и ты готов всё забыть, как только я уеду? – силы наконец возвращаются ко мне, и голос звучит уже не так бесцветно и нерешительно.

- Это не так! – горячо возражает Паша, и в его глазах загорается огонь.

Но я была ослеплена открывшейся мне истиной, такой очевидной – как белый день. Я уже не слушала его. Вскочила с качелей и прокричала:

- Не надо провожать. Спасибо за чудесно проведенное время! Надеюсь, ты тоже не скучал.

- Ася! Стой! – крикнул он, но я неслась к санаторию, подгоняемая обидой и злостью.

Как он мог? Я ведь поверила! Поверила в это чувство, в нашу любовь. Я столько ночей подряд представляла себе наше будущее, наше прощание и долгожданную встречу. И если он сейчас остановит меня, я не заплачу, хотя слезы уже наготове. Но, может быть, дам ему объясниться. Пусть скажет, что хотел, в своё оправдание. Пусть попытается объяснить то, что я для себя давным-давно обозначила высокопарным словом «любовь» так, как он это чувствует. Видимо, слишком высокопарным для нас с ним.

Я уже почти пересекла как всегда густо населенный пляж, но меня никто не останавливал. Странно чувство пронзило вдруг от мысли, что он и не собирался этого делать. Не собирался бежать за мной, останавливать, просить прощения и объясняться в любви. Всё это оказалось лишь глупой мечтой, пустой фантазией, которую я придумала для собственного успокоения.

Санаторий встретил меня привычным уютом и безграничным спокойствием. И это было полной противоположностью тому, что творилось сейчас в моей душе.

В комнате, к счастью, оказалась одна Даша. Не замечая моего состояния, она вдохновенно принялась делиться новостями: молоденькая соседка по комнате уехала и теперь мы совсем одни, звонила моя мама и интересовалась, куда я запропала и всё ли в порядке, сама же Даша видела на пляже Вадика.