Фотограф. История одной жизни

книга вторая .. фотограф .. баха

баха

   – Мы столкнулись на углу двух улиц. Ничего кроме его глаз, уткнувшихся в меня, не было видно. Спустя часа два сидели в моей студии и обсуждали концерт, с которого он в тот вечер возвращался домой.
   – Через два часа? – удивился Влад, – Страха не было незнакомца приглашать в это время?
   – Ты слышал об интуиции?
   – Все женщины этим отличаются.
   – То есть, отличаются?
   – У них она особо развита…
   – Особо развита!? – громко засмеялась я.
   – Чего ты смеёшься?
   – Просто, это действительно смешное выражение.
   – А как ты это назовёшь?
   – У тебя она тоже развита. Да, да, и не надо на меня так смотреть. Все мы имеем это особое чувство. Кто-то к нему прислушивается, а кто-то, смею предположить такие, как ты, сторонятся его проявления.
   Влад обидчиво на меня посмотрел.
   – Недавно читала статью в психологическом журнале об этом. Кто-то где-то что-то слышал и толком ничего не знает. Так вот, интуиция это то, что живее всех живых и так же реальна как звёзды в небе. Она всегда первой реагирует на события, которые вот-вот с тобой произойдут. Эта барышня зрит на несколько минут вперёд. В моей жизни было много ситуаций, когда была уверена, что уловила её слова, но всё равно действовала иначе. Потом это выходило пагубным образом. Приходилось тренировать разум. Видеть людей часть моей работы. Ты, судя по всему, людям не особо веришь…
   – В нашем мире сложно верить, – тяжело вздохнув, произнёс он.
   – Ошибаешься.
   – Опыт показал.
   – Не думал, что он был дан тебе для чего-то?
   – Что ты хочешь этим сказать?
   – Любое событие всегда следует рассматривать с разных углов. Необходимо перейти на другую сторону дороги, захватив с собой раскладной стул. Отключиться от суеты дней и внимательно изучить произошедшее. Если стоять рядом, вряд ли можно увидеть всю перспективу. При таком близком рассмотрении, есть риск получить слепоту. Не зрительную, а душевную. Ведь что такое опыт?
   – То, что умею делать. То, что знаю.
   – Не только. Опыт это нечто больше, чем способности или знания. Опыт это широта твоей души.
   – Не понял.
   – Чем опытнее человек, тем он душевнее и сердечнее. То, что люди после переломных событий закрываются, это не хорошо. Понимаю, что в самом начале, после предательства, например, мир кажется безликим, пугающим и отталкивающим. Когда чувствуешь не проходящие страдания,
обрати внимание на своё поведение. Такие уколы со стороны окружающего мира являются указателями на твои ошибки.
   – Да, ты красиво говоришь. А что с теми, например, кто с детства страдает? Они ведь дети и не совершают ещё ничего противоправного.
   – Знаешь, есть история, которая приключилась с одной знакомой. Она очень хорошо иллюстрирует мой ответ. Сейчас это уже пожилая женщина. Когда она была молода, не задумывалась о своих поступках. Всех и каждого наперебой осыпала красочными и сильными проклятиями. Просто потому, что не было настроения. Прошли годы. У неё появились внук и внучка. Оба – инвалиды с рождения.
   – Хочешь сказать это наказание?
   – Да. Или думаешь, что человек может безнаказанно совершать глупости?
   – Не знаю.
   – Я знаю. Баха не мог навредить мне. В его глазах была доброта, скрытая за толстым слоем печали.
   – Как ты это поняла?
   – Почувствовала это…
   Я всё дальше проникала в свои воспоминания, открывая то, чего Влад никогда не знал. Внешне он живо интересовался всем этим, но внутри… Он то и дело отвлекался, говоря мне: «Да, всё так, но я тебе не верю. Это неправда». Мне стоило больших усилий зацепиться за самую последнюю ниточку, что вела к его сердцу.
   – В тот же вечер Баха попросил сделать несколько фотографий. Сказал, что готовит сольный альбом и ему нужна обложка. Он ещё долго удивлялся тому, что мы так случайно встретились. Решила не откладывать съёмку, поэтому следующим же днём поехала к нему.

. . . . . . . . . . . . . . .

   – У тебя хорошо! Свободно, – осматривая квартиру Бахи, сказала я.
   – Да, – пожав плечами, ответил он, – Мне, в общем-то, ничего и не нужно здесь. Есть где спать. Всё остальное – мусор.
   – А где ты репетируешь?
   – Всё стоит внизу. В подвале. Там моя планета.
   – У каждого должен быть свой собственный космос.
   – Точно! Если хочешь, можем спуститься позже. Покажу.
   – Хочу? Требую этого!
   Ещё около получаса мы разговаривали о том, как он пришёл к музыке и чем занимался до неё, а потом он пригласил спуститься в студию.
   – Давно живёшь в этом доме? – проходя по длинному коридору, спросила я.
   – Лет пять, кажется. В следующем году планирую переехать. Контракт закончится.
   – Аренды квартиры?
   – Нет. Хозяйка меня любит. Мой контракт с клубом.
   Рассматривая и слушая этого человека, в моей голове воедино собиралась картина под названием «Баха». Приглашение в его рабочий кабинет, стало знаком доверия. Для меня это было крайне важно. Подойдя к двери, Баха остановился. На минутку замолчал. Закрыл глаза, сложил ладони вместе и тихо что-то прошептал.
   – Теперь можно, – вздохнув, сказал он, – Заходи!
   В отличие от квартиры, его студия выглядела совсем иначе. Современное оборудование, усилители, колонки, микрофон, стол с пультом управления, пара кресел и небольшой металлический стол возле. Все стены оклеены шумоизоляцией.
   – Что касается моей работы, тут не могу назвать себя минималистом.
   – Понимаю почему. Тут хочется работать!
   – Иначе никак. Сначала это было просто увлечением. Чем больше понимал музыку, тем сильнее хотелось докопаться до самой её сути. Поэтому тут всего так много. Хочешь, что-нибудь сыграю?
   – Для этого я, собственно говоря, и пришла.
   – Хорошо. Садись в кресло.
   Подключив оборудование, он настроил гитару и потом запел. Ничего кроме строгого и отточенного ритма в его исполнении не было. Он играл как в последний раз. Казалось, что его нутро вот-вот треснет. После первой композиции, он приступил сразу же ко второй. Моя камера внимательно следила за ним, выхватывая в его жестах, словах и мелодии пиковые точки.  В моём окружении не мало музыкантов. Тем интереснее мне было находиться в то время рядом с ним. Каждый человек должен иметь нечто такое, что помогало бы ему выразить себя. Художник, писатель, повар, садовник, режиссёр… Не важно что это будет, но оно должно быть обязательно. Ведь, только благодаря такому самовыражению и можно высвободить заложенные в нас особенности. Многим требуется время, чтобы отыскать их в себе. Нужно искать во что бы то ни стало. Этот внутренний дар, который Творец вдохнул в нас, будет истинным спасением в преодолении разного рода невзгод. У Бахи это музыка, соединяющая все стороны его личности. Та печаль, которую увидела в его глазах при первой встрече, на некоторое время ослабила свою хватку. Она вырвалась наружу через его голос. Внимательно вслушиваясь в тексты, мне открылось нечто другое, о чём он никому не рассказывал. После того, как Баха закончил играть, он ещё некоторое время молчал, уткнувшись в пол.
   – Знаешь, – посмотрев на меня, начал он, – В последнее время в моей жизни стали происходить события, которые никак не могу принять. Всё буквально валится из рук. Этот контракт ещё! Не известно, что меня ждёт впереди. Несколько месяцев назад бывшая жена написала, что сын тяжело заболел. И, по уверениям лечащего врача, это конец. Всё как-то нелепо происходит сейчас. Стою перед пропастью. Всё проходит мимо. У меня даже нет голоса, чтобы кричать от боли. Уже несколько лет, практически каждое утро, просыпаюсь с тяжёлыми мыслями. Перестал жить и понимать то, что происходит вокруг. Есть только я и это моё чувство, которое не даёт возможности собраться и продолжить работу. Что со мной? Почему всё так?
   Опустив голову, он замолчал. Слушая его, замечала, как он менялся. От его живости во время исполнения музыки не осталось и следа. Внешне высокий и статный мужчина, на глазах превратился в запуганного подростка, лишённого всякой уверенности в себе. Внутри было двоякое чувство. С одной стороны понимала и видела то, что человек страдает. Но, меня никак не покидала другая мысль. Такие события не происходят просто так. Всё имеет начало и конец. Где-то в этой истории кроется тайна.
   – А ты говорил с друзьями об этом? – сев рядом с ним, спросила я.
   – Нет. Понимаешь, я ведь мужик, а жаловаться как-то не особо хочу.
   – А родные? Брат или сестра?
   – Мать в клинике для душевнобольных находится. А сестра… С сестрой мы лет пятнадцать уже не общаемся, – как-то холодно, произнёс Баха…