Фотограф. История одной жизни

книга вторая .. фотограф .. офелия

офелия

  – Её дочь, с которой она пришла, рассказала, что почти месяц мать твердит о своей кончине. Желает поскорее сделать несколько приличных фотокарточек для портрета на память детям и «чтобы на камне было». Так сказала сама Офелия. Эта пожилая дама показалась мне холодной. Войдя в студию, она покрыла помещение плотной завесой своего тяжёлого взгляда, лишая всех и вся способности передвигаться. От неё исходило что-то гнетущее. Мне сложно находиться рядом с такими людьми. Потом, после их ухода, около двух часов провела в размышлениях и наводила внутри душевный порядок. Съёмку назначили на следующий день. Офелия вообще как-то торопилась всё время.
   Вечером в тот же день, у меня была другая сессия. В гостях были мои приятели. Их сынишке исполнилось пять и они решили запечатлеть этот важный для семьи момент. Студию украсила шарами, привезла много мягких игрушек. Потом соорудила домик из картона. Под потолком развесила
цветные ленты. В общем, развлекалась, как могла. Люблю фотографировать деток. Они сама непосредственность. Делают на съёмках то, что им взбредёт в голову. И это их баловство! Оно всегда идеально дополняет фотографии.
   Часто думаю о том, в какой именно момент в детях пропадает их незаурядная натура. Мы все результат влияния на нас окружающей среды, правил, устоев, традиций. Можно предположить, что помести мужчину или женщину в иные условия, увидим другого человека. Сидя в песочнице все играют вместе. Потом дети вырастают и превращаются в замкнутых, мелочных, скованных страхами и границами, серых пешеходов, движущихся неизвестно куда. Даже они сами не ведают, куда они идут. Кто-то толкнул их в детстве. Сработала реакция. При этом, они уже давно забыли, а может быть и вовсе не знали, свою цель и интересы, которые преследуют. Сейчас почти все движутся по инерции.
   Утром следующего дня проснулась как обычно. Переделала все утренние задания. В полдень по плану был онлайн-семинар на тему «Обработка фотографий без обработки». Говорили о том, как фотографу, не используя графические программы, вычистить кадр до состояния «шедеврейшн», как назвал это один из участников. Предполагалось, что лекция затянется часа на два, максимум три. Дискуссия завязалась обстоятельная. Не заметила, как на часах ноутбука оказалось уже четыре:двадцать семь. Нужно было привести в порядок студию. Кое-где оставались следы детского юбилея. Распрощавшись со слушателями и коллегами, отправилась творить новую историю, которую озаглавила «Офелия. Строгая и невозмутимая».
   Несмотря на то, что формат съёмки утвердили накануне, мне всё же захотелось внести несколько штрихов, которые должны были изменить первое впечатление от этой женщины. В центре моего студийного кабинета поставила круглый столик на резных ножках. Стул в таком же стиле. Горшок с цветами. К стене прикрепила бутафорское окно с видом на Елисейские поля и завесила его тонкой шторой. Мне понравился оттенок этой ткани, лавандово-синий. При этом такой её тёмный цвет не создавал тяжести. Наоборот, со светло-серым полом и зеленью получилось великолепно. Она пришла минут за десять до назначенного времени. Даже не сразу её узнала. Нарядно одета, красивая причёска, лёгкий макияж.
   – Добрый вечер, Офелия, – протягивая ей руку, сказала я, – Встреть вас на улице, не сразу бы узнала.
   Входя в дом, она кокетливо улыбнулась.
   – Пришла во всеоружии. Уже с раннего утра настояла на том, чтобы дочь отвезла меня к моему мастеру и приготовила одежду на вечер. Её постоянно приходится подгонять.
   Последнюю фразу она произнесла с лёгкой брезгливостью.
   – Вы будете фотографировать меня здесь? – пристально оглядывая всё вокруг, спросила Офелия.
   – Нет. В соседнем помещении, – указывая пальцем, ответила я, – Если вы готовы, то можем прямо сейчас и начать.
   – Я не против, – поправив рукой причёску, сказала она, – Куда нужно идти?
   – Вот сюда, – я провела её вперёд.
   Увидев окно с Парижем и столик, она тяжело вздохнула.
   – Что-то не так?
   – Париж! То место, где мне было не совсем хорошо, – опустив голову, ответила она, – Там случилась моя сердечная трагедия. Мой тогдашний муж имел наглость найти себе новую спутницу жизни. Это была не поездка, а сплошной кошмар.
   Моя история рухнула, так же как и желание, сделать из этой дамы доброго ангела.
   – Дайте мне пару секунд и вы снова окажетесь дома. В том смысле, что…
   Она как-то деланно улыбнулась, удостаивая меня надменным снисхождением. Тут же убрала парижское окно и в комнате снова воцарилось томительное безмолвие, которое почувствовала накануне.
   – Вот, теперь всё в порядке. Присаживайтесь вот тут, – указывая на стул, попросила я, – Закончим с официальной частью.
   – Фотографии для камня? – усаживаясь на стул, спросила она.
   – Именно.
   Из тех, кто приходит в студию, нередко приходится вытягивать истинность. Она наглухо сокрыта в их телах. Разговоры по душам помогали мне понять, с кем или с чем имею дело. Влюблённость, от которой трепещет сердце. Разочарование, сдавливающее грудь. Радость, окрыляющая сознание. Страх, вперившийся в глотку. С Офелией было иначе. Свою подлинность она спрятала так тщательно, что даже сама забыла, где она находится. Её взгляд был наполнен несокрушимым хладнокровием. Она внимательно следила за каждым моим движением.
   – А знаете, мне нравится то, как вы работаете, – поправив манжету блузки, сказала вдруг Офелия.
   Меняя настройки в камере, мельком поглядывала на неё.
   – Дочь сказала, что вы хороший фотограф. Не знаю, правда, откуда она это узнала. Я всегда скептически отношусь к такого рода похвале. Мне нужно всё самостоятельно проверить и потом я делаю вывод. Тут надо сказать, что дочь меня не обманула.
   Особо обратила внимание на то, как она произносила Я, указывая тем самым на важность своей персоны.
   – Приятно это слышать, Офелия. Спасибо. Может быть, воды? – положив камеру на стол, спросила я.
   – Да. Я бы сделала пару глотков. В горле пересохло от напряжения.
   Вот опять это возвышенное Я.
   – Почему напряжены? Вам тут не комфортно?
   Она несколько минут помолчала и ответила:
   – Меня не совсем располагают такие одинокие помещения.
   – Вы чувствуете себя тут одиноко?
   – Да. Здесь нет никаких напоминаний и памятных сувениров. Ничего такого, что рассказало бы о вас.
   – Думаете, будь у меня всё это, могли бы сказать кто я?
   – Наверняка.
   – А какие предметы могут поведать о человеческой натуре? – расставляя бутылки с водой на полу, спросила я.
   – Взять хотя бы семейные фотографии. Почему у вас их тут нет? Вы же фотограф, – как-то настойчиво говорила она.
   – Все они лежат в отдельном альбоме. Не считаю нужным развешивать их тут. Да и потом, это рабочее пространство. Сюда приходят разные люди и для них это помещение должно быть нейтральным. Всё, что человеку нужно от меня, как от фотографа, мы сделаем в студии.
   – Да, всё верно, – вставая со стула, продолжила она, – Только понимаете в чём дело. Когда человек имеет много напоминаний, то чувствует себя нужным.
   – То есть, по-вашему, я никому не нужна? – наливая в стакан воду, спросила я.
   Офелия подошла к столу и, сделав несколько глотков, ответила:
   – Как фотограф, вы необходимы, а как человек… Тут ещё нужно подумать.
   Эту фразу она произнесла так, будто бы одержала крохотную победу. Мне знакомы такие люди. Для них чрезвычайно важно произнести свой комментарий последним. Некий колкий удар в самое сердце, после которого уже никто не поднимется на ноги. В случае, когда такого порога в разговоре не наступает, сами того не замечая, эти горделивые воины переходят грань человечности, деликатности и воспитанности. Уже за этим выступает любая словесная техника, призванная унизить противника. Это поведение балует и разжигает честолюбие. Безоговорочно следуя за такими качествами, человек, сам того не подмечая, превращается в надменного и самонадеянного гордеца. Жажда превосходства лишает их чувственности и понимания окружающего мира.
   Уже после, когда делала портреты, Офелия с хохотом рассказывала о себе. Некоторые её остроты и шутки были зачастую ни к месту. Внимательно разглядывая её поведение, отчётливее замечала показную игру. Только потом, когда она уже ушла, возникло предположение. Возможно, у неё никогда и не было собственной жизни. Многие из нас ошибочно принимают сказанное и сделанное за своё. Не осознавая, копируем кого-то, уверяя себя в том, что это мы. Казалось бы, такая мелочь. Но, в дальнейшем она сыграет с нами злую шутку. Потом вспоминала её реакцию на мои замечания и пожелания. Когда просила её повернуть голову или склонить взгляд, оно робко исполняла это. При этом её внешность выражала протест, который она, сжав зубы, заталкивала внутрь. Офелия относится к тем, кто не решаясь противоречить, накапливает недовольство. Позже это взрывается, поражая всё вокруг.
   Вечером перед сном села на кухне, чтобы просмотреть все отснятые с Офелией фотографии. Хотелось понять, сколько времени займёт их обработка. На снимках она выглядела иначе. Увидев её фото в семейном альбоме, можно было решить, что она само озорство. В реальности же эта женщина предстала передо мной другим человеком. Угнетённым, жалким, с неприветливой энергетикой и язвительными глазами. Резкое перемещение от одного образа к другому.