Фотовспышка

Глава 4. “Дэжёнэ” на завтрак

Когда сегодняшним утром Миколай открыл глаза, над ним нависала Жеми, с любопытством водя по его лицу крохотным пальчиком. Она сразу заметила, что он проснулся, но не дала издать ни звука: когда ее брат приоткрыл рот, она немедленно стукнула его по губам. Неаккуратно отросшие погрызенные ногти царапали кожу губ и щек неприятно и щекотно. Жеми иногда выкидывала что-то из ряда вон; знал кто еще, какова вероятность существование границ ее шалостей. Девочка-то знала свои границы, сама установила и очень честно пообещала себе их не нарушать. Так честно, что соблюдала уже восемь лет.

Белые, чуть отросшие волосы Миколая рассыпались по коричневой подушке, приятно контрастируя на фоне молочно-белой спинки кровати. В лучах рассветного солнца блики от самодельной игрушки-дискотеки из поломанных CD неспешно перебегали от пола к стене, на секунду задевая тонкий нос и веки с прикрытыми глазами.

– Так нечестно, – пробурчала Жеми. – Мне тринадцать через полгода. Мама сказала, что моя теперь уже сломанная камера была преждевременным подарком. Сейчас я даже на полароид тебя сфотографировать не могу: пленки осталось мало, а карманные за эту неделю я потратила еще вчера на корм для птенцов.

– Они уже… - начал мальчик, но его снова заткнули сердитым взглядом.

– Вылупились, да. Ты молчи, я запомнить пытаюсь.

Брови удивленно поползли вверх, и Жеми снова нахмурилась. На хорошеньком детском лице эмоции выражались очень живо: с тех пор, как она научилась копировать большинство эмоций, все тетки пророчили ей карьеру актрисы в будущем. Но, похоже, главная ее позиция оказалась определена за камерой, а не перед ней.

Миколай высвободил левую руку из-под одеяла и сжал исследующую его лицо кисть, сжимая в кулак. Сестра недовольно цокнула и отсела подальше на кровати.

– Вечно тебе все не нравится, как мама прям, – фыркнул отвоевавший право говорить мальчик, – что тебе надо?

– Кафи мне рассказала, – она обиженно сложила губы уточкой, отводя глаза от пытливого взгляда брата, – ты ее приводил в наш домик?

– Она сама пошла за мной. Все ныла: боюсь высоты, боюсь высоты. А как вспомнила, что ты меня там поцеловала, весь страх как испарился.

– Вот и Корте тоже. Заявил вчера, что больше не оставит нас с тобой там одних. Они что, – в притворном ужасе прикрыла она ладошками рот, – совсем идиоты?

Резко сменившееся на снисходительное выражение девчоночьего лица рассмешило Миколая. Удушающее чувство любви и умиления захватило его, и, поддавшись порыву, он сжал сестру в объятьях.

– Жеми, я тебя люблю.

– За что? Что сводницей поработала? Я тебе давно говорила, что Кафи в тебя влюблена, а ты: да не, да отстань.

Миколай потрепал ее по волосам:

– Пойдем завтракать?

– Сегодня дома никого, поехали в Дэженэ?

– Хочешь Дэженэ на завтрак?

– Блинчики, – Жеми показала ему язык, спрыгивая с кровати прямо в свои теплые мягкие тапочки. – А после заглянем в парк, я пофотографирую.

– Так у тебя же пленка заканчивается? – донесся из ванной прерываемый водой из крана голос Миколая.

– А ты не купишь?

– А завтракать на что?

– На чеки, как всегда. Или давай позовем с нами Кафи и Корте – они старше, займем у них денег.

– Нет, – брат всегда отказывал твердо. А Жеми всегда знала, что он имел в виду, – Дэженэ было местом, куда они ходили только вдвоем. Как и их летний домик, который осквернили два новоявленных защитника морали.

Вспоминая детство, Жеми всегда это забавляло: насколько обертона и подтексты стали чудиться всем и везде, раз влюбленные в детей Д'Авор соседские подростки разглядели неприличное в обычных отношениях Миколая и Жеми. Наверное, в них тогда сыграла ревность. В Корте так уж точно: до свадьбы он ревновал свою девушку к каждому столбу, включая брата, любимую камеру и даже профессора по истории, который однажды оставил ее на дополнительные занятия. Ревностью он отвечал на любые знаки внимания с ее стороны. Будто считал, что она никогда не полюбит его правильно: как, ему казалось, она любит своего брата.

– Братишка, а Кафи тебе призналась в любви?

Послышался звук удара и сдавленные ругательства. Каждый раз, стоило Жеми упомянуть соседку, он пугался так, будто она уже стояла за его спиной.

– Нет, но и я тоже ей ничего не сказал.

– Дурак ты, Миколай. Она потому и ревнует, что ты ей ничего не пообещал, – она скрестила руки на груди и облокотилась на стену возле ванной комнаты. – Корте все время хочет, чтобы я влюбилась в него как полагается. Хотя наши понятия правильности вообще не совпадают. Такая разная аналитика, – последние слова были из арсенала отца.

– Что, он не считает логичным завтракать в Дэженэ?

– Именно.

– Вот почему я не хочу приглашать туда Кафи. Ты готова?

Жеми встрепенулась, когда до нее дошел смысл: в душе сегодня она еще не была, а Миколай был уже почти готов.

– Через десять минут буду внизу, дождись меня!

Напоследок она широко раскрыла дверь в ванную, издевательски улыбаясь и подмигивая зажмуренными глазами. Она опять опоздает на бесплатную порцию карамели, если не встанет хотя бы восьмой в очереди.