Фотовспышка

Глава 7. Грация-грацие

Из правил семьи Д’Авор было одно основополагающее: если ты входил в семью, ты был обязан взять фамилию вне зависимости от гендерной принадлежности. Кафи отказалась делать это, когда Миколай спросил, хотела бы она в будущем стать его женой. Тогда он пообещал взять и себе другую фамилию – одну на двоих, быть счастливыми вне семей, к которым оба принадлежали. Она в ответ пообещала, что сделает все, чтобы они смогли обойти запрет ее отца на их отношения.

Миколай любил свою семью за строгое соблюдение собственных правил с совершенно равнодушным отношением ко всему, что пытались навязать другие: именно на территории его дома Кафи и Миколай встречались как влюбленные, краснея от подначиваний Жеми, которой доставляло удовольствие учиться на них, познавать теорию любви в стиле Ромео и Джульетты, подтверждать собственные гипотезы. Корте это никогда не нравилось.

Знакомая с ним с еще более ранних лет, чем Кафи с Миколаем, Жеми знала Корте как облупленного и позволяла ему узнавать себя. Кроме членов дома: брата и родителей – и него никто не знал об ее особенном восприятии и понимании мира. Ее тяга к знаниям позволяла ей анализировать и примерять на себе те же чувства, что испытывали другие, выражать их живой мимикой и жестами так яростно, что первое время удивляла и даже пугала своим стремлением не отличаться от других людей.

Корте и в детстве был очень неглуп, а еще был старше Жеми на три года, поэтому развязать ей язык труда не составило. Он с легкостью подтвердил все свои догадки, а Жеми взяла с него слово никогда и никому не распространяться об этом.

Выходило так, что с возрастом для Жеми открывались некоторые эмоции и чувства, она начинала не только понимать их, но и воспринимать по-настоящему. К двадцати годами их было уже восемь: страх, гнев, чувство вины, недовольство, смех, удовольствие, вина и удивление. Они появлялись сами по себе, ничем не вызываемые, лежали на своем месте, будто всегда там и были – внутри. Были и те, что она не ощущала, но понимала и привыкла выражать: поддержка, забота, волнение, детские капризы, раздражение и любовь. Но их она постоянно либо переигрывала, либо не доигрывала. И Корте поддерживал ее в каждом начинании, объяснял непонятные ей, новые чувства, и только не одобрял все попытки понять любовь. Любовь, которую так неистово надеялся вызвать у нее сам, чтобы она почувствовала, не поняла, а сама сумела проникнуться всеми оттенками любви. Но год за годом она оставалась глухой стеной, через которую он устал пробиваться.

- Ты выйдешь за меня? – он стоял на коленях перед ней на лестнице в холле, когда в доме собрались все гости, приглашенные на День рождения Жеми. Это была последняя попытка, после провала которой он обещал себе смириться. Их непонятная около-ответная любовь должна была закончиться или наконец расцвести. Корте надеялся, что спустя долгие десять лет ожидания в Жеми проснется настоящее чувство к нему.

Ему удалось. Он пробудил в ней способность испытывать горе от утраты.

╔═╗╔═╗╔═╗

- Да ты просто невозможен, Лени! Все, я не собираюсь говорить с тобой, пока ты не слушаешь меня… Что? Значит, расстанемся, - соседка по комнате в Академии ругалась со своим парнем в два раза чаще, чем сама Жеми – с Корте. Вернее, ссорился с ней он, а у Амели с ее Лени обвинения были вполне обоюдные. На этой почве Жеми и подружилась с ней.

Это произошло в одну из первых недель первого года обучения в Академии. Жеми потерялась в общежитиях, и Амели помогла ей найти комнату, когда оказалось, что они живут вместе. Шумная и громкая со своим парнем она становилась очень покладистой и тихой в отношениях с друзьями. Первое время Жеми часто ей говорила, что Лени влияет на нее слишком сильно.

Амели ввела ее в свой круг общения, и у Жеми появились первые друзья за пределами ее дома, где она обучалась у частных репетиторов. Лени стал одним из них: еще более шебутной, громкоголосый и активный, вместе с Амели они были праздником в их компании. Спокойной, но такой же веселой была тогда еще второкурсница и лучшая подруга Амели – Шуми. Спустя некоторое время в их небольшую компанию влился еще один человек, к которому Корте ревновал Жеми даже после того, как их отношения практически сошли на нет.

Венир приехал во Францию из Италии в тринадцать лет, когда его тетю-опекуншу вписали в семейный реестр Д’Авор. Младше Жеми на три года, он стал в их компании главным развлечением. Венир вел себя очень непредсказуемо, настроение его менялось каждую секунду, а сам он ни на шаг не отходил от Жеми во время учебы в академии, чем вызывал очевидные подколы от друзей. Личный телохранитель, личный дворецкий и личный фанат, с восхищением смотрящий на каждую работу, которую представляла Жеми на уроках. Жеми училась новому проявлению любви у него, и Венир охотно демонстрировал ей все чувства, которые мог показать, ничего не требуя в ответ, благодарный за внимание с ее стороны. В ответ она учила его фотографии, помогала с обработкой и несколько раз соглашалась позировать. Венир любил в ней живые эмоции, которые она без труда дарила на каждом фото. Они никогда не говорили об их отношениях, о том, почему Жеми не может любить его в ответ, но еще мальчишкой он все знал, понял в тот момент, когда увидел ее, со слезами на глазах отвечающей «да» на предложение Корте.

Жеми любила мир, любила жизнь, любила людей, не умея делать этого, не испытывая ничего напрямую, она просто делала то, что умела – фотографировала. А Венир делал то, что любил, – пытался увидеть ее мир через талант, через искусство. Он закрывал глаза и чувствовал Жеми в каждом кадре, в каждом оттенке, который она использовала в обработке.