Фотовспышка

Глава 7. Кафи

Празднование юбилея Элин было сравнимо разве что с приемами из детства, когда на них собирались самые крупные партнеры отца со своими семьями, и все они потягивали вино, в чьих-то руках золотился виски, раздавались голоса, а Жеми, стоя у перил стеклянного балкона, во все глаза смотрела на панораму ночного Парижа. Огни, мириады светящихся уличных фонарей, стационарных ламп, горящих в окнах домов и офисов – столица была как на ладони. Она не хотела находиться здесь, но и домой возвращаться желания не было – в те годы она была ребенком, еще не знающим силы собственных потребностей, не испытывала нужды и просто делала то, что говорили. Жеми не соврала бы, если бы заявила, что сейчас она предпочла бы вернуться в то время, когда жизнь была проще. В погоне за незримой целью, которую она себе выдумала исключительно для того, чтобы был смысл жить, девушка не видела вокруг себя того ореола света, как от других.

– Смысл жизни в самой жизни, Жеми, – сказала ей Кафи много лет назад. – И мы должны делать все, что в наших силах, чтобы идти путем, который подсказывает нам интуиция.

– А что, если это причинит боль окружающим?

Жеми не помнила ответ, который дала ей Кафи, и даже взгляд, наполненный сожалением в то мгновение, пока губы двигались в такт словам, уже померк.

Ярко горели огромные люстры, в резных канделябрах горели имитированные свечи. Элин Брудеру стояла в центре зала, одетая в костюм от Шанель, подняв изящный бордо чуть выше головы. Она благодарила своих старых друзей, которые сопровождают ее на долгом пути уже годы и десятки лет; благодарила новых друзей, которые тепло отзываются о ней и с рвением перенимают ее опыт; благодарила свою семью. Мирич со своей женой вышли вперед, когда фотограф подозвала их.

Жеми была готова к встрече уже, казалось, с того момента, как Кафи пропала. Будто она лишь считала месяцы до того, как их дороги вновь пересекутся. Была готова увидеть ее лицо, повзрослевшее, с сияющей улыбкой, ее тонкие руки, которыми она радостно обнимала Элин, и губы в красной помаде, которыми она целовала ее щеки, а когда-то сминала губы Миколая.

Сияние их семьи вмиг потеряло для Жеми всякие краски.

Перед глазами пронеслись воспоминания, бледные и забытые, не наполненные эмоциями, пустые без смысла. Кафи прижимается к ее брату, Кафи целует его в подбородок и смеется, Кафи делится с ней своим тайным желанием убежать из дома и найти счастье где-то далеко, Кафи говорит о смысле жизни, Кафи просит Жеми встретиться в секрете ото всех, обугленное тело Кафи лежит во дворе у самого дома, Миколай пытается совершить самоубийство, Миколай разрывает общение с ней и не приходит на свадьбу.

Кафи стоит под руку с Миричем и обнимает его мать так же, как десять лет назад обнимала Оликку.

Реальность укрылась плотным одеялом разочарования. Дышать вмиг стало тяжело, и Жеми, держась за грудь, протолкнулась через толпу, бросая сухие извинения, вышла на балкон. Прохладный воздух ударил в голову, даря облегчение. В последнее время чувств становилось все больше, и это заставляло ее взрываться. Словно бы они возникали не по одному, а все вместе. Пары чувств, одновременно вспыхивающие в сердце, создавали свое дитя – оттенок, эмоцию, которые электрошоком били непривыкшее к ним тело. К горлу подкатил ком, который Жеми, глубоко вздохнув, проглотила.

– Жеми? – финский акцент Элин в сочетании с бархатным альтом звучал просто невероятно.

Девушка обернулась, сталкиваясь взглядами с Кафи. Ее глаза расширились в ужасе, и правая рука, которая была опущена вдоль тела, задрожала.

– Элин! Простите, что так покинула зал, там стало безумно душно.

– Все в порядке, Жеми. Я просто хотела представить вам своего сына, Мирича, и его очаровательную жену, Кафи.

Мужчина, ничем не выдав своего удивления, аккуратно коснулся протянутой руки губами:

– Рад познакомиться с молодым талантом. Мама очень хвалила вас.

– Элин много рассказывала о ваших успехах, они не перекроют всех похвал, что были адресованы мне, – улыбнулась Жеми и, когда Мирич отпустил ее руку, протянула ее Кафи. – Счастлива встрече, Кафи. Я видела вас на картинах, но рада наконец-то увидеть вас в живую. Мирич, вы выиграли эту жизнь.

Все они рассмеялись. Кафи выдавила из себя смущенную улыбку и опустила глаза.

– Прошу меня простить, – сказала она спустя пару минут, не выдержав взгляда Жеми на себе. Девушка довольно улыбнулась. Все маски сняты, пора узнать всю правду. Когда Кафи скрылась за дверьми, Жеми пригласила всех вернуться в зал, а там затерялась в толпе и направилась в туалет.

Кафи не изменяла своим привычкам: после каждой ссоры с родителями, после недомолвок с Миколаем или неудачных ситуаций она всегда бежала в ванную, где стояла, уперевшись в раковину руками со сжатыми до побеления костяшек пальцами. Она тяжело дышала и не сразу услышала, как щелкнула дверь. Они остались вдвоем.

– Что ты хочешь от меня? – выговорила Кафи сквозь зубы.

– Не такое приветствие я ждала от тебя. Сколько прошло уже? Десять лет? А ты живешь весьма неплохо тут, я смотрю. Маска не жмет?

Кафи расслабила руки и обернулась на нее, смотря пустыми глазами. Миколай когда-то смотрел на нее так же.

– Не нужно делать мне выговор. Неужели ты думаешь, что я буду испытывать чувство вины за то, что бросила всех и отправилась искать свое счастье?