Френд-зона под следствием: призрачный след

Глава 7: Символ смерти

Я привыкла к фотографиям мертвых, но, когда разложила перед собой снимки новой жертвы, по спине пробежала холодная дрожь, как будто мне на плечи положили ледяную руку. Женщина на фото... да, она была похожа. Та же тонкая шея, те же светлые волосы, разбросанные по полу. Только пустой, стеклянный взгляд говорил, что она мертва.

Символ на груди: ровный, чёткий, почти вырезанный, будто не человеком, а машиной. Словно он, этот ублюдок, выработал свой «почерк», как визитную карточку, и оставлял ее на телах, как вызов. Склонившись ближе, всмотрелась в символ. Он не менялся, нашёл идеальную форму — и это бесило. Было ощущение, будто этот гад издевается над нами, вырезая свои знаки так, чтобы мы нашли — но слишком поздно.

— Хочешь, чтобы тебя поймали? — прошептала в тишину, едва сдерживая злость. — Ладно. Игру ты начал, но закончить её придётся мне.

Бумаги легли в папку, которую я взяла утром лишь на несколько часов. Оставлять у себя такие материалы было нельзя, да и смысла не было — заученные наизусть строки, фотографии, что отпечатались на внутреннем экране памяти, и так не давали покоя. Щелкнув замком, аккуратно сдвинула стопку ближе к себе, бросив последний взгляд на снимки.

В коридоре пахло старой бумагой, дождём, который глухо стучал по высоким окнам. На лестнице ощутила порыв холодного воздуха из приоткрытого окна, и машинально запахнула халат, ускоряя шаг. Дверь архива была уже рядом, когда из-за угла показалась знакомая фигура. Лайн — дежурный судмедэксперт, тот самый, что помогал с первым телом, — шёл, уткнувшись в толстую папку с какими-то своими записями. Седые пряди выбивались из прически, морщины между бровей говорили о вечной хмурости.

— Осторожно, — бросил он, чуть не столкнувшись со мной. — Ты куда?

— В архив. Вернуть материалы, — ответила спокойно, как бы между прочим, но в голосе прозвучало что-то, что заставило его замедлить шаг.

Он прищурился, пристально глядя, будто пытаясь прочесть мысли.

— Что за материалы? — уточнил, хмуря брови.

— Старые дела. Смерть Харт и ещё несколько похожих, — опустила взгляд, делая вид, что это обыденный интерес.

Лайн сразу напрягся, недоверчиво посмотрев на меня.

— Вот как... — Он почесал висок тяжело вздыхая. — Не трогай это, Морри. Серьёзно.

— Почему? — подняла взгляд, глядя ему прямо в глаза. — Вы же тоже работали по этим делам. Делали вскрытия. И что? Тихо закрыли?

Он сжал губы, долго молчал, потом заговорил, чуть тише:

— Тогда было не до того. Сверху пришли приказы — не копать. Да, я вел вскрытия и знаю, что не всё было чисто. Мы видели эти странности... Но кто посмеет идти против системы? Если бы я поднял голос, я бы давно уже не сидел здесь, поверь.

Он отвернулся, словно разговор на этом закончен, но вдруг добавил:

— Ты думаешь, он остановился? Ха. Я видел похожее лет семь назад. Никто даже не захотел расследовать. Просто оформили, как несчастный случай.

Шагнула к нему ближе.

— Почему тогда не сказали мне, когда я вскрывала Анну Форд?

— Потому что, — зло бросил он, — ты слишком упрямая и еще молодая, чтобы понимать, куда можно лезть, а куда нет, но, раз уж полезла... будь осторожна. — Он уже почти пошёл, но обернулся и глухо добавил: — Хотя, о чем я… Зачем я вообще тебе это сказал. Забудь, не лезь туда, Морри. — И, помотав головой, он бросил на меня последний взгляд, будто хотел сказать что-то ещё, но только вздохнул и пошёл прочь.

Папки вернулись на полку в хранилище — ровно на то место, откуда были взяты. На душе оставалось неприятное ощущение: будто ускользает что-то важное, что все знают, но не говорят.

Вернувшись в кабинет, закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. Тяжесть, которую пыталась не замечать весь день, накатила снова. Открыв окно, оперлась ладонями о подоконник и глубоко вдохнула, впуская в душный кабинет влажный, пропитанный дождём воздух. Город пах мокрым камнем и весенней сыростью, и в этом запахе, как ни странно, было что-то успокаивающее.

Взгляд невольно скользнул вниз, на подоконник, где стояли аккуратно выстроенные в ряд растения. Орхидеи слегка покачивались от легкого сквозняка, их тонкие стебли и нежные лепестки будто тянулись к свежему воздуху. Рука сама собой потянулась к лейке, стоящей рядом. Привычный ритуал — короткое возвращение в нормальный мир. Налив воды, медленно провела лейкой над вазонами, наблюдая, как капли впитываются в землю.

Закончив, отошла от окна и опустившись в кресло, откинулась назад, позволяя голове утонуть в мягком подголовнике, и закрыла глаза. Кресло медленно вращалось и, не задумываясь, я начала медленно крутиться вокруг оси, легко отталкиваясь носками ботинок от пола. С каждым кругом в голове постепенно складывалась картина

Руки удобно устроились на животе, и на какое-то время я позволила себе не думать ни о чем пару секунд, кроме равномерного вращения. В кабинете было тихо, только за окном гулко бил дождь.

Картины недавних вскрытий, отчеты, фотографии, фразы Грега и недоговорённости Лайна и свой собственный файл — «Метод убийцы» — всё крутилось перед глазами, как и я сама в этом чертовом кресле. Сколько уже фактов собрано, а что толку? Пазл, разрозненный, но настойчиво складывающийся в голове и чем быстрее я кружилась, тем яснее становилось, что упускаю что-то очевидное.

Вдруг все фрагменты сцепились в одно. Замерла, резко остановив кресло ногами, чуть не соскользнув со стула и сердце на мгновение пропустило удар. Открыла глаза, а в голове “Эврика!”.

— Аорта... — выдохнула, бросаясь к рабочему столу.

Кристаллы по бокам монитора зажглись мягким светом, реагируя на прикосновение. Магическая панель включилась, мягко высвечивая список рабочих документов. Найдя свой файл, открыла его, добавив новую главу «Метод и способ убийства».

Пальцы быстро забегали по клавишам.

“Восходящая аорта.. Крупнейший сосуд, откуда кровь разносится по организму. Магическая игла (катетер) проникает в аорту, а прокол маскируется символом. Это объясняет полное удаление крови. После дренажа — замыкание магии, устраняющее разрывы сосудов и следы. Символ на груди — точка прокола и ритуальная метка.